Академия Сумерек. Солнце ночи

18

В жизни архимагистра Академии Сумерек было по-настоящему мало таких дней, которые можно было бы назвать ужасными. Да и откуда бы им взяться? Уэйн Ливингстоун принадлежал к респектабельной светлой семье, где был всеми любим и уважаем. Что немудрено, ведь он многого добился в жизни: стал выдающимся магистром и педагогом, затем возглавил самое престижное учебное заведение королевства Астрэ. Работа была хлопотная — шутка ли, полторы тысячи вчерашних подростков под одной крышей? — однако Уэйн неизменно справлялся со всеми неприятностями, находил подход к каждому, даже самому проблемному студенту, чем был весьма горд. Право слово, когда-то он тоже был молодым и беспечным…

Словом, всё было прекрасно, вот только ключевое здесь именно «было». Когда же всё покатилось в Пекло? Очевидно, в тот чудный сентябрьский вечер, когда Лисандра Найтстар переступила порог его многострадальной академии. Именно её появление стало катализатором всех последующих событий, превративших размеренную жизнь Ливингстоуна в невыносимый хаос. Результатом же стал безобразный скандал. Избиение и попытка изнасилования с применением запрещённого артефакта, последующее убийство старшекурсника… Ядовитый гадёныш Блэквуд, несмотря на весь его несомненный сволочизм, за своих змеек стоял горой, и с его подачи началась суровая проверка учащихся путём допроса с ментальным сканированием. Проверять условились все три факультета, но пока что доставалось исключительно светлым. Блэквуд же являлся сюда, как к себе домой, и с неизменной противной ухмылкой на омерзительно красивом лице пополнял список на отчисление. У него за плечом молчаливым изваянием стояла Кейт Гримвард и презрительно кривила губы, одним лишь видом давая понять, что она думает о чародейском факультете в целом и о Ливингстоуне в частности.

И ведь возразить-то толком нечего! Педагогический провал как он есть. Кто бы мог подумать, что под бдительным взором Даниэллы Чейз, этой строгой и добродетельной женщины, вырастут столь пропащие чародеи?

Даниэлла… С ней надо что-то решать, и виной тому всё тот же Блэквуд, который всерьёз вознамерился изжить её из Академии. Уэйн не питал ложных надежд и понимал, что магистр Чейз — всего лишь мелкое препятствие на пути к нему самому. А в том, что Рэйнхарт Блэквуд собирается его подсидеть, Уэйн не сомневался. И это только в лучшем случае.

Поговорить с Даниэллой лично он так и не решился — послал к ней с письмом своего фамильяра. Очевидная трусость, Уэйн это не отрицал, однако иначе просто не мог — сказать в глаза своей давней подруге, что лучше она, чем он, было невообразимо. Да и женских слёз, он, признаться, не любил, а Даниэла, привязанная к Академии всей душой, непременно пустится в драмы.

Впрочем, какие уж тут сомнения, когда вот она, Даниэлла Чейз собственной персоной, сидит прямо перед ним, отчетливо портя воздух в его кабинете алкогольными парами, и вот уже минут двадцать беспрестанно плачет в выданный ей платок?

Нет, Уэйн определенно не любил женских слёз, особенно когда их владелице подобное уже не полагалось по статусу. Успокоить юных девушек, расстроенных из-за глупостей вроде недавнего расставания с самым завидным женихом Академии — это одно. Пытаться внять разуму взрослой женщины, преподавательницы, которая совершенно расклеилась из-за его же решения (принятого исключительно в целях самосохранения и ради блага Академии!) — совсем другое.

— Даниэлла, ну полно тебе, — в который уже раз попытался он, подливая в её чашку лавандового чая. Дорогущего, между прочим. Подарок одного из многочисленных выпускников. — Я понимаю твои чувства, но и ты должна понимать — ситуация щекотливая…

— Щекотливая? Уэйн, умоляю, всё дело в этой девке — Лисандре, мать её, Найтстар! И в том, что её вовсю пользует Блэквуд, эта ядовитая гадина, а ты совершенно ничего не можешь с этим поделать! Какой позор! Никогда ещё в Академии не было такого распутства!

Ну, на самом деле Уэйн бы с ней поспорил — все знают, что за дверями комнат студенты, и особенно студенты помолвленные, охотно занимаются… распутством. Не только тёмные, вопреки мнению Даниэллы, но и нейтралы, и светлые. В конце концов, такова людская природа. Разумеется, Уэйн предпринимал некоторые попытки, чтобы не допускать или хотя бы заминать совсем уж скандальные истории, но в целом как это можно пресечь? Все студенты Академии — взрослые люди, многие были помолвлены ещё с малого совершеннолетия, и воспрепятствовать им преподавательский состав никак не мог.

Другое дело, что сейчас скандальная история как раз произошла, и Уэйну срочно, очень срочно нужно было её именно что замять, а сделать это никак не выходит. Не когда у тебя под носом вертит гадючьим хвостом любимец королевы, водящий дружбу с одной из лучших менталистов в Астрэ.

— Называй это как хочешь, Даниэлла, да только факт остаётся фактом — Блэквуду нужна эта девчонка. Настолько, что он собрался на ней жениться. Сие счастливое событие нас ожидает в день Зимнего солнцестояния, едва невесте исполнятся её законные двадцать лет. — Уэйн поморщился и растёр переносье. В желудке зловеще булькала добрая пинта зелий, однако противная ломота в висках никак не желала проходить. — Обстоятельства не на нашей стороне. У нас большие неприятности, и Блэквуд — лишь одна из них. Знаешь, сколько писем от возмущённых родителей я получил за эти дни? Уж не меньше полусотни. А что мне ответить лорду Саммерсу? Он винит тебя в смерти сына.

— Как он смеет?! — тут же взвилась Чейз, схватившись за сердце. — Как ты смеешь? Сорок лет я отдала тебе, факультету, этой проклятой академии — и вот как меня благодарят…

— Твой вклад был поистине неоценим, моя дорогая! Ты прекрасный специалист, опытный педагог, но буду откровенен: как декан факультета ты провалилась. С треском. Список на отчисление растёт едва ли не поминутно; я уж молчу о Лоуренсе и его дружках.