Академия Сумерек. Солнце ночи

28

— Это мясо — в подвал, — коротко распорядилась Ленора, и големы послушно поволокли бездыханное тело прочь, оставляя на светлой брусчатке неровный кровавый след. — Роуз, освободи Айрис от её обязанностей: будущей леди Блэквуд понадобится сообразительная и преданная камеристка. Лианна, отведи Лили в замок и вызови кого-нибудь из наших менталистов. Жду тебя в подвале.

— Только меня? — возмутилась тётушка, уперев руки в бока. — А нашу драгоценную Лили мы уму-разуму учить не будем? Со мной ты что-то так не нянчилась!

— Достаточно ей на сегодня науки. Такой славный день насмарку.

— Но!..

— Спорить со мной удумала, девчонка? Делай как велено!

— Проклятая старая мегера, — прошипела Лианна вслед удаляющейся матушке. Затем ухватила меня за руку и повела куда-то. — А ты прекращай сопли распускать на глазах у всех. Ну же, идём.

Наш путь лежал куда-то вглубь замка — я, честно говоря, не очень соображала, куда мы направляемся. Вскоре мы очутились в галерее, стены которой были увешаны прекрасно выполненными портретами в посеребренных рамах. Лианна дотащила меня до самого конца и театрально взмахнула изящной ручкой.

— Вот он, наш Алекс, — горько усмехнулась тётушка, то и дело переводя недобрый взгляд с меня на портрет и обратно. — Полюбуйся.

Молодой мужчина на портрете был прекрасен. И дело даже не в его юношеской стати, не в длинных, сияющих словно лунное золото волосах, не в утончённо-идеальных чертах лица… Да, его лицо было невероятно красивым, но ещё в нём была доброта, нежность, одухотворённость. То самое неуловимое, эфирное нечто, именуемое истинной красотой. Мне и раньше хотелось узнать его, этого незнакомца, волею судьбы оказавшегося моим отцом, но теперь это желание возросло во стократ.

— Наш Алекс, — повторила Лианна. — Весь такой гордый, сильный, прекрасный. Только вот мертвее мёртвого. Как он был добр, каким светлым — ха-ха! — был человеком… Это его и убило, ясно тебе? — Она схватила меня за плечи, тряхнула неожиданно грубо. — Стоишь, жалеешь эту дохлую девку… Не будь такой же, как твой отец, слышишь? Не смей!

— Ну извини, что проиграла в наследственную лотерею! — огрызнулась я, устав терпеть эту невесть откуда взявшуюся агрессию. — Я стараюсь быть как вы все, тётя Лианна, видят звёзды, но давай посмотрим правде в глаза: себя не переделаешь!

— Да ну? Жить захочешь…

— Достаточно.

Мы дружно повернулись на звук голоса. Лорд Антониус Гилберт, привычно расфранченный, как на приём к королеве, стоял неподалёку с обычным своим нечитаемым выражением лица.

— О, ну конечно, мой холерный муженёк уже в курсе всех событий! — Лианна картинно всплеснула руками. — А Блэквуда где потерял? Или этот влюблённый осёл ещё не знает?..

— В подвале, — невозмутимо ответствовал Тони. — Одну тебя ждут. За племянницей я присмотрю, а ты изволь поторопиться.

Лианна, как ни странно, послушалась и ушла. Даже не выругалась напоследок (вот уж чего не ожидала). Тони же заботливо приобнял меня за плечи, и какое-то время мы с ним молча разглядывали портрет Александра Найтстара. Моего отца, человека, в честь которого меня назвали. Человека, на которого я, по мнению многих чернокнижников, так похожа.

— Знаешь, Лили, я ведь был его лучшим другом, — наконец изрёк Тони неожиданно потеплевшим тоном. — Мы были как братья, и я до сих пор скорблю о его потере. Да, Алекс всегда был несколько не от мира сего, но это, пожалуй, было изрядной частью его очарования. Лианна никак не может простить бедняге его скоропостижную кончину, однако в смерти Алекса виноваты мерзавцы, убившие его, а никак не он сам. Она очень любила брата — и тебя тоже любит, оттого и все эти злые, бестактные слова. От беспокойства. Прошу, не обижайся на неё.

— Я и не обижаюсь, дядя, — пожала я плечами — злость действительно испарилась, оставив меня в растрёпанных чувствах. — Она просто как Лэндон: что на уме, то и на языке.

— Твоя правда, милая, старшенький у нас весь в мамашу. — Тони поморщился, но тут же хитро усмехнулся и даже подмигнул: — Поэтому он мой любимец. Только не говори моим дочкам, я буду всё отрицать!

— Не скажу, дядя, — весело заверила я, хотя на душе скреблись кошки.

Чувствуя моё состояние, рядом в ворохе искр возникла Рори, с почти кошачьим урчанием уселась на плечо, ткнулась мордочкой мне в волосы. Тони осторожно погладил дракончика по носу, как-то совсем уж не по-гилбертовски улыбнувшись.

— Сумеречный дракон родился по эту сторону континента. Первый за многие сотни лет. Твой отец очень гордился бы тобой, Лили. И ты имеешь полное право гордиться им — Алекс был великим человеком. — Он буквально из воздуха вытащил идеально отглаженный платок, заботливо стёр чужую кровь с моей щеки. Надо же, я и не заметила. — А теперь поплачь. Не надо, не держи в себе. Первая казнь не бывает лёгкой.

Я помотала головой, всё ещё подспудно не желая кому-либо показывать свою слабость. А затем, неожиданно для самой себя, уткнулась в широкое плечо и горько зарыдала.