Академия Сумерек. Солнце ночи

35

— У тебя зато характер образцово-показательный! — огрызнулась Лили, оттолкнув меня с неожиданной силой. — Может, оставишь уже в покое мою бабушку и займёшься своей личной жизнью? А то у нас всё печально, как в монастыре — благородный лорд Блэквуд бережёт себя до свадьбы!

— Лили, — я с трудом подавил желание накрыть лицо ладонью, — ну что ты такое городишь?..

— Нет, я не пойму, ты гад ползучий или послушник Святого Рыцаря? Если бы я хотела есть пироженки и держаться за ручки, пошла бы замуж за Лэндона! И никаких идиотских нотаций! Похоже, надо серьёзно обдумать его предложение…

— Лили…

— Так, выходит, люди правду говорят, и ты на мне женишься только из-за моей фамилии? — А она, похоже, не на шутку завелась. Проклятье, не может же она всерьёз так думать?.. — Или я просто недостаточно опытна? Ну конечно, куда уж мне до лучших шлюх столицы!

— Лили.

— Да что Лили?! Можно подумать, мне опыта набраться не с кем! Да я… да половина Академии к моим услугам! Вот вернусь в общагу и начну повышать квалификацию! Сразу же! Пренепременно!

Возле Лили я оказался в один длинный шаг. Даже не разозлился толком, на себя разве что, потому как всерьёз поверить в такую чушь — про всякие там квалификации — мог бы только неопытный юнец вроде Роберта. Но кое-что — её слова, то, как она выглядит сейчас, — вдруг заставило вспомнить, кто я такой на самом деле.

— Никакой я не благородный лорд, леди Найтстар. — Я схватил её за плечи, встряхнул несильно, развернул, заставляя оглядеться. — Посмотри, где ты. В старом, продуваемом всеми ветрами каменном мешке. И ты будешь жить в нём до конца своих дней. Отнюдь не с лордом, а с грёбаной ядовитой гадюкой, которая если и держит тебя за ручки и выгуливает под луной, то только потому, что считает тебя леди. — Я потянул её на себя, заставляя почти вжаться в свою грудь, выдохнул в ухо, касаясь губами мочки: — Но если ты хочешь, чтобы я прямо сейчас прекратил страдать этой херней, разорвал на тебе это милое похабное платьице и взял прямо тут, — я кивнул не на постель даже, а на шкуру возле камина, — просто скажи, Лисандра.

Лили если и оробела, то лишь на краткий миг. Но затем упрямо вскинула голову и весьма дерзко заявила:

— Вы должны мне новое платье, лорд Блэквуд. А теперь прекращайте уже эту бесконечную болтовню и займите рот чем-нибудь поинтереснее.

Платье на ней я действительно порвал. Сперва лиф, а затем и юбку. Тонкий шёлк, богато расшитый и наверняка дорогущий, как и всё, чем одаривала Лисандру леди Ленора, опустился к её ногам светло-бирюзовой пеной, оставляя обнаженной. Красиво — точно она только что вышагнула из моря, сразу сюда, в Блэк-холл, в мою комнату, в полумрак, разгоняемый только одиноким светильником на столе да пламенем в камине. Второе обещание, молчаливое, что брошу её на шкуру, выполнять не стал. Зато подхватил на руки, давая обвить себя ногами, и опрокинул на постель. На тёмно-зеленых простынях Лисандра выглядела ещё более прекрасной, чем всегда. Хотя возможно, дело было совсем в другом — в том, что мы наконец делаем то, что давно было нужно сделать. Дабы избежать появление всяких несусветных глупостей в чьей-то хорошенькой головке.

Ловкие пальцы Лили споро расстегнули мой сюртук и рубашку. По её настрою я понимал, что доставай ей сил и лежать бы моим шмоткам тоже порванными рядом с несчастным платьем — настолько яростной и охочей до ласк она была. Целовалась жарко, опаляя мои губы своими, подставляла шею и грудь под мои поцелуи. Застонала, когда я опустился ниже, лаская её живот, и ещё ниже, и требовательно вскинула голову, когда я отстранился, чтобы избавиться от брюк.

И всё же, несмотря на охватившее нас обоих желание, я старался быть нежным. Нежнее, чем я мог бы, хотя сама Лисандра меня вовсе не жалела — царапала ногтями плечи и кусала их же, пока я входил в неё, подкидывала бёдра, подаваясь навстречу, отдаваясь мне. Звала по имени и ничуть не производила впечатления юной невинной девы, потому что огня и страсти в ней было столько, сколько не наберется в самой большой развратнице Астрэ.

Совсем другой, нежной и словно наконец насытившейся, она была уже позже. Когда я обнял её, разгоряченную, уставшую, привлёк к себе и укрыл одеялом. Ответом мне стал лёгкий поцелуй и лёгкая же рука, упавшая мне на грудь.

Засыпал я с острым осознанием того, что ни у кого больше в этом мире нет шансов. Ни на то, чтобы каким-то чудом завоевать моё сердце, ни на то, чтобы встать у меня на пути. Пока рядом со мной Лисандра Найтстар, у этого мира нет другого выхода, кроме как преклониться перед нами.