Академия Света на улице Тьмы

Глава 24

Ник допил остатки чая и сложил руки перед собой.

- И мама, и папа все списывали на случайности. Не знаю… Они как будто не хотели видеть, что Юлька ведет себя не совсем нормально. В детстве сестра часто впадала в ярость, и тогда у нас в квартире обязательно что-то загоралось. Какая-нибудь мелочь — деталь от конструктора или деревянная ложка.

Никита рассказал, что, повзрослев, Юля научилась держать себя в руках. Когда сестре исполнилось четырнадцать, вещи в их квартире перестали загораться сами по себе. Никита почти совсем забыл про Юлины странности, пока однажды у него не отменили вечернюю тренировку по футболу.

Ник вернулся домой, когда его никто не ждал. Прошел на кухню и увидел, как младшая сестренка, крепко сцепив перед собой руки, гипнотизирует взглядом свечу на столе. Брата Юля даже не заметила.

Когда свеча полыхнула рыжим пламенем, а потом успокоилась, засветила ровно и спокойно, Никита сам подбежал к сестре.

Юля, конечно, перепугалась, но отпираться и отнекиваться не стала.

- Ничего не могу с собой поделать! - сказала она. - Так временами и тянет что-нибудь… воспламенить. Но ведь никто не страдает!

… Официант вернулся к нашему столику, чтобы спросить, не желаем ли мы чего-то еще. Мы с Никитой дружно решили, что больше ничего не хотим. Мой кавалер оплатил счет, решительно отказавшись от моего предложения оплатить свою половину.

На улице города сгущались сумерки. Не сговариваясь, мы с Никитой замедлились у того места, где часом ранее стоял фонарь с двумя потрескавшимися плафонами.

Ничего необычного там не происходило, и я сказала, что мне пора домой. Мама написала уже как минимум пять сообщений и, кажется, вот-вот готова была расстроиться.

Я ускорила шаг и сунула ладони в рукава водолазки. Августовский вечер не баловал теплом жителей Новосибирска.

Никита всю дорогу посматривал на меня, и я была уверена, что ему очень хочется взять меня за руку или каким-то другим способом выразить свою симпатию.

Проблема заключалась в том, что я не хотела давать милому соседу напрасных надежд. Да, он был симпатичным, но…

В общем, Ник был просто симпатичным соседом. Никаких романтических чувств он у меня не вызывал — да, его внимание было мне приятно, но и только.

Прежде чем уйти в свою квартиру, Никита приобнял меня за плечи и чмокнул в щеку. Пахло от соседа приятно — я различила свежие древесные и цитрусовые нотки.

Мое сердце продолжало биться ровно. Я отстранилась, дружески похлопала Ника по плечу и сказала:

- Спасибо за хороший вечер!

- Да, вечер получился запоминающимся, - Никита сунул руки в карманы джинсов, коротко попрощался и ушел к себе.

Мама сидела в гостиной перед телевизором. Увидев меня, она бросила пульт и заключила меня в объятия.

- Ну наконец-то!

Мама сжимала меня так крепко, что стало тяжело дышать.

- У меня для тебя есть подарок, моя взрослая дочь!

- Мамуль! Ну зачем ты тратилась?

- Я совсем не потратилась. Но эта вещь — самое ценное, что у нас есть.

Мама достала из шкафа в прихожей небольшую коробку, перевязанную яркой лентой, и протянула ее мне. Я развязала бант и открыла крышку. Внутри лежал серебряный кулон в виде раскрытой книги с мелкими голубыми камнями на обложке.

- Это же… - я не могла поверить своим глазам.

Изящный кулон был сладкой мечтой моего детства. Однажды я заметила необычное украшение на столике в маминой комнате и, как следует рассмотрев таинственную книжицу, решила, что эта вещь непременно должна стать моей.

Но мама, которая обычно легко шла на уступки, в тот раз проявила небывалую твердость.

- Нет, Аня. Эта вещь слишком ценная. Ты можешь ее потерять или сломать.

Заметив, как в моих глазах заблестели слезы, мама смягчилась:

- Ты обязательно получишь этот кулон. Когда придет время.

И вот оно, это время, пришло.

Я держала на раскрытой ладони тот самый кулон, который многие годы снился мне ночами. За прошедшее время украшение ничуть не потеряло своей притягательности, и я немедленно попросила маму помочь мне застегнуть тонкую серебряную цепочку на шее.

Мама повела меня на кухню — нас все еще ждал праздничный ужин.

- Мам, - я жевала остывшую но все равно ужасно вкусную картошку фри. - А этот кулон… Его тебе подарил папа?

- Можно и так сказать, - мама наклонилась и поцеловала меня в висок. - Но подарил на время. С условием, что я отдам кулон нашей дочери, когда ей исполнится восемнадцать.

Я погладила украшение, нагревшееся от тепла моей кожи.

- Интересно, откуда он взялся у папы…

- Дима рассказывал, что этот кулон его мать подарила его же отцу. В день их свадьбы.

Мама отвела глаза, как она обычно делала, когда хотела что-то скрыть.

- Мамуль! Ну я же вижу, что у этой истории есть продолжение. Расскажи, не то я умру от любопытства!

Пожав плечами, мама стала нарезать клубнично-шоколадный торт.

- Да мне самой особо ничего не известно. Знаю только, что твоя бабушка — мать твоего отца, исчезла через год после его рождения. Этот кулон — все, что от нее осталось.

… Первый месяц в Академии, по моим ощущениям, тянулся крайне долго. Нас определенно готовили к настоящей учебе, и готовили весьма серьезно.

Утренние занятия начинались с общей медитации. Все семьдесят четыре человека (да-да, я посчитала!) собирались в одном из залов библиотек и одновременно пытались освободить свой разум от любых мыслей.

Не знаю, насколько хорошо справлялись другие, но мне никак не удавалось утихомирить свой мысленный поток. Всю первую неделю ежеутренних медитаций я думала о встрече со старой женщиной под старинным фонарем. Каждый день я собиралась рассказать про эту встречу нашему красавчику ректору.

Но все никак не находила подходящего момента.

В основном, кстати, именно из-за этого. Из-за чрезвычайной мужской привлекательности Александра Соколова.