Академия Света на улице Тьмы

Глава 44

Лифт унес меня ввысь. Подальше от моего друга, который хотел бы стать для меня гораздо большим, чем просто другом.

Дома я первым делом включила чайник. И, за неимением других собеседников, сообщила ему:

- Если бы я только могла повлиять на свои чувства! Тогда бы я и думать забыла про Матвея и влюбилась бы в Ника!

Чайник равнодушно шумел. Я сняла толстовку и рассматривала свое испещренное символами предплечье. Я уже спрашивала преподавателей, что они обозначают. Как выяснилось, ничего особо интересного — эти витиеватые знаки являлись подписью стихий, каждая из которых предъявляла на меня свои права.

Устроившись у окна, я пила чай, закусывая его клубничным печеньем. Спасибо маме — дома у нас всегда хранился стратегический запас моих любимых сладостей.

Воспоминание о маме согрело сердце. И потянуло за собой другое воспоминание.

Я отставила пустую чашку и крадучись — как будто кто-то мог меня заметить — вошла в мамину спальню.

Перед отъездом в командировку мама навела в своей комнате идеальный порядок. Я открыла светлый, почти новый на вид, комод, и в самом нижнем ящике нашла две аккуратно сложенные стопки — документы и фотографии.

Свидетельство о моем рождении нашлось в самом низу. С замирающим сердцем я развернула бумажный прямоугольник.

Сердце, оглушительно стукнув в груди, провалилось куда-то в желудок. Минут пять я просидела у комода, раз за разом перечитывая одни и те же строчки.

С графой «Мать» все было в порядке. Там была указана Ренет Аделина Эдуардовна. Не слишком распространенное сочетание, так что моя мама точно являлась моей мамой!

Потрясла меня строчка с информацией об отце. Она гласила, что имя моего отца — Романов Дмитрий Ильич.

Значит, родители решили мне дать мамину фамилию, которую она не поменяла, когда вышла замуж.

Я сфотографировала свидетельство на телефон и убрала документ в карман. Взяла в руки стопку фотографий — вдруг и там обнаружилось бы что-то важное?

Но тут позвонили в дверь.

Я подумала, что не стану открывать, кто бы там ни был.

Но неизвестный визитер оказался настойчивым — он жал и жал на кнопку звонка, а потом начал еще и стучаться.

- Чего доброго, скоро начнет колотить в несчастную дверь ногами, - пробормотала я и прокралась в прихожую.

Посмотрела в глазок и так резко распахнула дверь, что незваные гости едва не свалились на меня.

- Что происходит? - не слишком приветливо поинтересовалась я. - Пожар?

- Хуже! - воскликнула Юля.

Без приглашения она зашла в квартиру и потянула за собой более тактичного брата.

- Ректор, - многозначительно сказала Юля и опасливо огляделась по сторонам.

Как будто предполагала, что этот самый ректор мог притаиться где-нибудь у меня в шкафу.

- Проходите, - бросила я, - запираясь на два замка.

- Он нам пишет.

Юля даже не села. Она шагала из угла в угол небольшой гостиной и заламывала руки.

- Кто? - я села на диван рядом с Ником.

- Александр Соколов! Наш ректор!

- Что пишет? И при чем тут я?

Юля закатила глаза к потолку и застонала.

- Расспрашивает про тебя, - тихо сказал Никита. - Он знает, что мы с тобой соседи.

- У меня он спросил, кто к тебе приходит, - подхватила Юля. - Интересовался, не видела ли я в числе твоих гостей Екатерину Громову или Марию Петрову! Аня, что происходит?

Я подумала, что могу все рассказать Юле и Никите. Все равно нам понадобится их помощь.

Только не хотелось бы еще дважды повторять одну и ту же длинную историю!

- Никто не знает номер Глеба Красавина?

Юля и Никита отреагировали на мой вопрос почти спокойно. Видимо, уже устали удивляться.

- У меня есть, - сказала Юля. - Я вообще почти у всех взяла номера.

- Можешь ему позвонить?

- И что сказать?

- Позови его сюда. Скажи, что это срочно.

Юля достала из рюкзака свой телефон и стала искать номер Глеба в своих, по всей видимости, обширных контактах.

- Вот, - Юля ткнула пальцем в экран.

И тут в дверь снова позвонили.

Я подпрыгнула.