Академия Тёмного Пламени. Когда умирает свет.

Глава 2.

Солнце клонилось к закату, заливая двор золотыми бликами. Воздух был наполнен запахом свежескошенной травы и теплом, которое так давно не чувствовала Мира. Стоило ей переступить порог родного дома, как сердце радостно дрогнуло: стены, выцветшие от времени, казались роднее любого величественного зала Академии.

— Мира! — воскликнул её младший брат, бросаясь к ней навстречу. — Ты вернулась!

Она засмеялась и подхватила его на руки, закружив. В её глазах светилось счастье, а в груди — гордость. Она была другой: сильнее, увереннее, наполненной знаниями и верой в то, что может изменить мир.

— Я стала лучшей в потоке, — шепнула она брату на ухо, словно доверяя сокровенную тайну. — У меня получилось, представляешь? Магистр Дарлинг сам сказал, что у меня ум — настоящий светильник.

Отец подошёл ближе, сдерживая улыбку, но глаза его сверкали радостью.

— Я всегда знал, что ты добьёшься своего, дочь. Ты стала такой… взрослой.

Они втроём сели за деревянный стол, знакомый до мельчайшей царапины. На нём стояли простые, но родные блюда: густой суп, хлеб с хрустящей корочкой, варенье из смородины. Запахи родного дома кружили голову Мире куда сильнее, чем ароматы изысканных академических трапез.

— Ты не представляешь, какие там люди, — оживлённо заговорила она, подливая себе супа. Её глаза сияли, а в голосе звенел азарт. — Лиан, например… она такая смешная! Может посреди самой скучной лекции встать и придумать какую-нибудь нелепую шутку, и все валятся со смеху, даже строгий магистр едва удерживается.

Брат прыснул, прижимая ладонь ко рту:

— А тебя-то она смешила?

— Конечно! — Мира рассмеялась звонко, искренне, так, что от её смеха стало теплее. — Иногда мы не могли остановиться и хохотали до слёз, даже ночью, когда нужно было готовиться к зачётам.

— Ночами? — приподнял бровь отец, но уголки его губ дрогнули в улыбке.

— Ну да, — покраснела Мира, но продолжила с живостью: — Мы с Эйлин часто засиживались в библиотеке. Она… совсем другая. Спокойная, мудрая. Её совет — как глоток свежего воздуха, даже если всё рушится. Мы делились мечтами… Представляешь, мы хотим однажды отправиться в поход за пределы Академии. Настоящий поход в госпиталь, где будет возможность помочь.

Брат слушал её с открытым ртом, словно она рассказывала сказку. Его глаза блестели гордостью, будто он сам там был, среди этих девчонок, среди магии и великих дел.

— Ты правда… самая лучшая в своём потоке? — шёпотом спросил он, боясь нарушить волшебство её рассказа.

Мира склонилась к нему и улыбнулась так, что сердце мальчишки сжалось от счастья.

— Правда.

В это время отец молчал, но взгляд его был таким ясным и мягким, что слов не требовалось. В каждом движении, в каждом морщинке улыбки читалась гордость, сдержанная, но глубокая. Он налил ей ещё супа, поправил на плечах плед, словно Мира всё ещё была маленькой девочкой, хотя перед ним сидела уже взрослая, окрепшая девушка.

Смех звенел за столом, легкий и искренний, будто сама жизнь собралась в этом доме и радостно пела. За окнами лениво стрекотали кузнечики, и ветер, пробегая по ставням, казался мягкой музыкой к их беседе. Всё было наполнено простым счастьем: родной кров, тепло родных, уверенность, что впереди у них целая жизнь, полная света.

Это был вечер, который хотелось запомнить навсегда. Вечер, который сам тянулся к вечности.

Но ночь не принесла покоя.

Сначала донёсся странный запах — горелой древесины. Потом воздух содрогнулся от глухого удара. В окно ворвался огненный вихрь, роняя балки, вспыхивая ткань, уничтожая всё, к чему прикасался.

— Папа! — голос Миры сорвался, когда она увидела, как пылающая балка рушится прямо на него.

Отец успел толкнуть её в сторону, но сам оказался под ударом. Треск кости смешался с гулом огня, и он рухнул на пол, придавленный. Кожа на его плече вспыхнула, запах палёной плоти ударил в нос.

— Нет! — Мира бросилась к нему, выкрикивая заклинания. Золотистый свет целительства рванулся из её рук, обвивая ожог, разрываясь искрами. Она шептала молитвы, вкладывала в каждое слово всю силу и надежду, что накопила в Академии.

Отец стиснул зубы, глаза его на миг прояснились.

— Беги… Мира… бери брата…

— Замолчи! Ты выкарабкаешься! — крикнула она, усиливая поток света. Магия пульсировала, но кровь не слушалась её — хриплый кашель отца наполнил комнату. Свет не затягивал рану, не восстанавливал ткань. Она чувствовала, как нить его жизни ускользает, уходит сквозь её пальцы, словно песок.

— Прошу… ещё чуть-чуть… — её голос сорвался на рыдания.

Но дыхание отца оборвалось. Его глаза, наполненные болью и нежностью, закрылись.

— Папа!.. — её крик пронзил дом громче треска огня.

Но не было времени. В тот же миг она услышала отчаянный крик брата.

— Мира!

Она повернула голову — и увидела, как огненный вихрь сорвался с балки и врезался в мальчишку. Его худенькое тело отбросило к стене, рубаха загорелась.

— Нет, нет, нет! — Мира метнулась к нему, рвала ткань, тушила огонь руками, обжигая пальцы. Слёзы уже застилали глаза, но она, дрожа, снова наложила заклинание. Свет вспыхнул на её ладонях, обвивая мальчишку, пытаясь вытянуть боль.