Академия Тёмного Пламени. Когда умирает свет.

Глава 9.

Зал тренировок Академии был погружён в полумрак. Сотни свечей, закреплённых в нишах, отбрасывали дрожащие отсветы на каменные своды. В воздухе висела густая тишина, и лишь приглушённый шум дыхания магистров нарушал её.

Мираэль стояла рядом с Рейнаром, ощущая, как каждый её вдох будто бы отзывается в нём — а его тень присутствовала в её мыслях. С самого утра она чувствовала странную тяжесть: чужие эмоции прорывались сквозь её собственные.

— Сосредоточься, — тихо произнёс Рейнар, не глядя на неё. Его голос был ровным, спокойным, но вместе с тем в её груди отозвалось чувство уверенности… и холодной решимости.

Она осознала: это не её собственные чувства. Это его.

Именно в этом и крылась первая проблема. Когда Рейнар сосредоточился, она вдруг почувствовала чужую холодную сосредоточенность так ярко, будто сама стала им. Но стоило ей попытаться удержать собственное пламя, как в сознание врывался его поток силы. Это было словно две реки, столкнувшиеся в одном русле.

Голова раскалывалась от чужих мыслей: где заканчивалась её воля и где начиналась его?

Она подняла руку, концентрируя пламя на кончике пальцев. Внутри водной сферы вспыхнул крошечный огонёк… и тут же разгорелся в бурю.
Вода зашипела, пар ударил в лицо.

— Тише! — Рейнар мгновенно наложил гасительное заклинание, сдерживая пламя. — Ты слишком сильно отдаёшься. Ощути границу.

— Как… как её почувствовать, если ты внутри меня? — вырвалось у Мираэль. Она судорожно сжала кулаки, пытаясь отгородиться. Но чем сильнее она пыталась закрыться, тем отчётливее ощущала чужое присутствие.

Когда Рейнар напрягся от её слов — её тело тоже вздрагивало. Его раздражение отзывалось в её сердце резкой волной гнева. Когда она пыталась сосредоточиться, в голове звучал его голос, даже если он молчал. С каждым новым движением они мешали друг другу больше, чем помогали.

— Прекрати сопротивляться, — наконец сказал он, и в голосе мелькнула усталость. — Это не стена, которую можно воздвигнуть. Это поток. Если бороться — тебя смоет.

Мираэль тяжело дышала, чувствуя, как дрожат пальцы.
Она слышала его мысли, даже если он не произносил их вслух. Отрывки образов: поле боя, вспышка магии, запах дыма. Страшные картины, от которых её пробрало до костей.

— Ты… ты воюешь даже внутри себя, — прошептала она, не понимая, сказала ли это вслух или только внутри его сознания.

Рейнар резко обернулся, встретившись с её глазами.

— И ты тоже. — Его взгляд был тяжёлым, будто он видел её насквозь.

Они вновь попытались выполнить задание. В этот раз огонь послушно зажёг свечу, но одновременно с этим по залу прокатилась вибрация — стены покрылись тонкими трещинами. Магистры в стороне обменялись тревожными взглядами.

Первая тренировка закончилась, оставив чувство тяжести.
Мираэль, выходя из зала, едва держала равновесие: её мысли были не её, её страхи переплетались с чужими, а сердце билось в такт его дыханию.

И только одно было ясно: эта связь могла стать их величайшей силой — или обрушить обоих.

— Нам нужно понять, что это за связь и как её укротить, — первой сказала Мираэль. Голос тихий, ровный, но ладони вспотели. — Чтобы… оставить личные границы. Я не могу жить с тем, что каждое твоё раздражение у меня в груди, как молот.

Рейнар кивнул, привычно лаконичный:

— Согласен. Библиотека. Сейчас.

Они шли по коридорам молча, но молчание было не пустым: между ними тянулась невидимая нить, и по ней, как по струне, перебегали слабые вибрации: его сосредоточенность — её тревога — его решимость — её упрямство. На лестничном пролёте Рейнар остановился:

— До того как начнём, — сказал он, — попробуем примитивные сигналы. Если я слишком близко — мысленный «светофор». Красный — отступаю. Жёлтый — дышим и замедляемся. Зелёный — работаем.

— И опорный образ, — подхватила Мираэль. — У каждого свой. Я — «дверь на засов». Ты — что?

— Каменный бастион.

— Подходит.

Двухстворчатые двери библиотеки распахнулись почти бесшумно. Запах пыли, пергамента и сухих трав, слабое урчание чар в потолочных арках. В углу — передвижные лестницы, на столах — «перчатки читателя» и ножи для резки страниц (под стеклом, на цепочках). За кафедрой сидела смотрительница — сухая женщина с прической в виде идеального валика.

— Правила помните, дети? — прошелестела она. — Не кормить книги. Не лизать руны. Не спорить с картинами на третьем ярусе: они злопамятны.

Рей поморщился, но кивнул. Мираэль надела перчатки — тонкую чёрную кожу с вышитыми нитями-оберегами — и взяла первый том: «Связи и узлы: теории сопряжения истоков». На соседнем столе Рей разложил «Очерки по магии истока» и «Сшивка потоков. Ритуалы и риски».

Они работали час, другой. Мираэль ловила себя на том, что каждая строка в книге у Рея эхом отзывается в её голове: он напрягся — значит, глава сложная; он расслабился — нашёл знакомое место; он раздражён — сухая теория. Она несколько раз мысленно жала «жёлтый», и он замедлялся, будто услышал.

— Нужны практики, — наконец сказал Рейнар, пролистав очередную главу. — Тут либо ритуалы времён старых империй, либо запреты. Ничего живого.