Академия Теней: Апокалипсис

Глава 2. Первый отголосок души.

Мороз пронзил до костей. Не тот, что снаружи, — внутренний, пробирающийся сквозь рёбра к самому сердцу. Я оказался в протяжённом, сыром коридоре, выложенном грубым камнем. Стены дышали. Медленно, влажно, в такт моему пульсу.

Двери появлялись из ниоткуда. Проступали из камня, как утопленники из воды — беззвучно, одна за другой. Ни одна не повторяла другую: деревянные, костяные, зеркальные, обугленные. Каждая — вход в чью-то память. Или в чью-то боль.

Я потянулся к первой попавшейся. Деревянная, рассечённая трещинами, похожими на древесные волокна. На ощупь — шершавая, как старая кора. По ручке ползли крошечные чёрные насекомые, блестящие, будто смоляные капли. Они разбегались в щели, прятались в углублениях.

Не раздумывая, я открыл дверь.

Трупный запах ударил в нос — густой, сладковатый, от которого желудок сжался в спазме. Весь пол был чёрным. Шевелился. Из общей массы отделился сгусток и пополз в мою сторону. Муравьи. Тысячи. Они пожирали чью-то ногу — обглоданную, с остатками мышц. Я почувствовал резкий укол в рукеи с отвращением отступил назад.

Дверь рассыпалась на мелкий щебень прямо перед моим лицом.

— Вот тьма…

Оглядевшись, я направился к костяной двери. Она была собрана из мелких костей — явно не человеческих, слишком тонких и изогнутых. Открыв её, оказался в огромном зале, полном странных теней. Они бесцельно бродили, как потерянные души. Но стоило мне переступить порог, как все разом ринулись ко мне. Гул и шёпот накрыли голову тяжёлой волной.

— Ш… пА-мА-Ги-шшшш…

Я схватился за голову. Их голоса проникали под череп, царапали изнутри. Я попытался оттолкнуть их, но руки проходили сквозь туман.

— ТЫ… шшш… Тебе не сюда…

— ПРОЧЬ! — Закричал я, едва слыша собственный голос. — Я СКАЗАЛ — ПРОЧЬ!!!

Едва вырвавшись, я выдохнул. Головная боль и звон в ушах сопровождали меня всю оставшуюся дорогу.

Одна из дверей вывела в низкий каменный проход. Сделал шаг — и из темноты высыпались гномы. Маленькие, жилистые, с перекошенными лицами, они молча повисли на мне, вцепляясь в горло, как дети, не знающие меры. Я сбросил одного, второго — третий вообще укусил за ухо. Через мгновение всё исчезло. Коридор снова был пуст. Я тяжело выдохнул.

— Отлично… теперь ещё и гномы…

Следующая дверь была вся покрыта осколками разбитых зеркал, скреплённых чем-то чёрным и смолистым — как раны на лице мира залепили сияющей плёнкой. Я увидел себя, но не одного. В каждом осколке отражался иной вариант меня. Один — седой, с тусклым, мёртвым взглядом. Другой — с глубоким шрамом через оба глаза. Ещё один — совершенно незнакомый, с холодным, чужим лицом.

Я сделал шаг. Мои отражения откликнулись с пугающей задержкой, утопая в густой субстанции времени. Второй шаг — и они расплылись, каждый устремился в свою изолированную, молчаливую реальность. Затем по комнате прозвучали эхом шепотки. Не голоса, а мысли, вывернутые наизнанку. Мои сомнения, которые я глушил годами. Самое мерзкое — они показывали мои действия, в которых я чувствовал презрение к самому себе.

Среди осколков возник тёмный силуэт. Женщина с ребёнком на руках медленно прошла мимо меня. Знакомый запах — тёплый, домашний, невозможный здесь.

— Мама?..

Слово вырвалось само. Женщина остановилась и подняла голову. Она улыбнулась — так, как улыбалась всегда. Я сделал шаг, но в груди ощутил пустоту. Осознание того, что я не помню её, дало этой пустоте наполниться чувством вины. Она протянула ко мне руки — и рассыпалась на тысячи зеркальных осколков.

Я шагнул вперёд. Поздно. Стёкла хрустели под ногами. Опустился на колени. Провёл пальцами по осколкам.

— Ничего. Пусто. Я не помню её голоса. Никогда не вспомню.

Я был уже на грани, силы на исходе, когда передо мной возникла простая, обугленная дверь. Выжженная насквозь — казалось, одно прикосновение, и она рассыплется. Но от лёгкого толчка она открылась сама.

Комната была выгоревшей, но стены уцелели. Пожар, судя по всему, случился месяца три назад. В углу появилась тонкая паутина. Запаха гари уже практически не было. В углях, под тонким слоем нагара, лежала маленькая шкатулка. Внутри — засушенный цветок, камешки, перо и чей-то дневник.

Я пролистал несколько страниц. Почерк ровный, аккуратный. На одной из страниц крупными буквами было выведено имя: ЭЛИАНА.

— Элиана… очень интересно…

Убрал дневник обратно в шкатулку и спрятал за пазуху. Может, пригодится.

Выйдя, я оказался уже не в коридоре, а на выжженной поляне. Последняя деревня, сожжённая охотниками по наводке. Повсюду — пепел и обгоревшие руины. Тела висели на верёвках, привязанные к балкам.

— Так вот откуда ты, Элиана.

Я двинулся к центру деревни, к полуразрушенному зданию, напоминавшему часовню. Внутри, в полу, зиял лаз. Спустившись по ступенькам в подвальное помещение, я увидел, как в стене проступает дверь. Старинная, из тёмного дерева, украшенная перламутром.

Толкнул её. Комната за дверью была круглой и пустой. В центре пьедестала лежал он — хвост. Огненный, пушистый, излучающий мягкий, почти живой свет.

— Это что… хвост?!

Я не мог поверить своим глазам. Лисий хвост. Но откуда здесь это? Оглянулся — и вдруг почувствовал знакомую, манящую энергию. Сила, исходящая от хвоста… я где-то уже чувствовал похожее. Но где?

Осторожно подошёл ближе. Рука сама собой протянулась к нему. Пальцы коснулись мягкой шерсти — и в этот момент во мне пробудилась сила. Чистая. Необузданная. Казалось, я способен на всё: свернуть горы, покорить мир.

Стены комнаты затрещали. Свет от хвоста стал ослепительным. Я прижал его к груди, и вспышка отбросила меня назад. От яркого света я невольно зажмурился. Резкая, пронзающая боль в спине от удара о стену.

Я открыл глаза. На меня смотрел Киро. Его зелёные глаза пронзали душу.

В руках что-то обжигало.

— Вот тьма!

Я откинул хвост — он уже полыхал зелёным пламенем. Не успел он коснуться пола, как огонь потянулся к лису и занял место второго хвоста. Шерсть Киро вспыхнула зелёным светом, раны начали затягиваться с пугающей скоростью. В его глазах на мгновение вспыхнуло изумрудное пламя, затем они потускнели. Когда все раны затянулись, он отряхнулся и сел на пол, уставившись на меня.