Академия Теней: Апокалипсис

Глава 33. Гнилое яблоко.

В запасах дома нашлась банка сметаны и тушёнки. Одной рыбёхи на четверых мало, а консерва выглядела сомнительно. Общим решением было принято отдать её Киро. Он бессмертный дух, просроченную тушёнку уж точно переживёт.

Когда наш скромный завтрак-обед был готов — рис с овощами и запечённая рыба, источавшая аромат тимьяна и лимонной цедры, — Крип помогал накрывать на стол, то и дело поглядывая на окно, выжидая ворона. Юнга обещала прислать его, как только будет готова встретиться. Он нервничал — я видела это по тому, как он теребил край скатерти, как поправлял и без того идеально лежащую вилку. Его пальцы то сжимались в кулак, то разжимались.

Я помыла фрукты — горсть поздних яблок, крепких, с алым бочком. Крип уже собрался откусить одно, но в стекло ударил чёрный клюв. Ворон замер на подоконнике, склонив голову набок, и каркнул — требовательно, нетерпеливо.

— Мне пора, — сказал Крип, сунув яблоко в карман.

— Эх, ты толком даже не поел, — вздохнула я, грустно окинув взглядом накрытый стол. — Удачи тебе, и будь осторожен…

Он вышел, а мы остались вдвоём с Эланом. В комнате сразу стало тише — только потрескивал огонь в печи, да Киро фыркал, обнюхивая банку с тушёнкой.

— Если голодает один, не значит, что все должны, — заметил Элан.

Я улыбнулась, и мы сели за стол. Овощи действительно были свежими — хрустящими, с тонким ароматом зелени. Рыба с рисом получилась на удивление вкусной, особенно для импровизированного обеда. Но, к сожалению, мало. Порцию Крипа мы отложили — пусть вернётся и поест. Элан сам, молча, пошёл мыть посуду.

Я сидела, опираясь локтями на стол, и просто наблюдала за ним. Свет из окна падал на его плечи, на мокрые пальцы, скользившие по тарелке. Внутри разгоралось тепло, схожее с тем, когда мы готовили вместе — простое, домашнее, непривычное. Он мыл посуду.

Он поймал мой взгляд и замер — тарелка на мгновение застыла в его руках. Я потянулась за бумажной салфеткой, пока он ополаскивал пальцы и стряхивал с них брызги. Молча протянула ему, чтобы вытереть руки, но стоило нашим пальцам соприкоснуться…

И он не сдержался…

Взял мою руку, переплёл пальцы и потянул к себе, заставив прижаться вплотную. Прежде чем я успела вдохнуть, его свободная рука обвила мою талию, прижимая так плотно, что я ощутила каждый мускул его торса, каждую пуговицу рубашки. Тонкая ткань моей одежды была ничем перед жаром, исходившим от его тела.

Наши губы встретились мягко, почти нежно, но это длилось недолго. Поцелуй стал глубже, настойчивее — его язык коснулся моего, и я ответила, прижимаясь всем телом. Мои руки скользнули по его плечам, вцепились в волосы на затылке.

Элан тихо застонал, его пальцы впились в мои бока, и он развернул меня, прижав спиной к краю стола. Губы спустились на шею, оставляя горячий влажный след. Я запрокинула голову, чувствуя, как сбивается дыхание, как наши тела начинают нагреваться.

Ладонь скользнула под рубашку, пальцы коснулись кожи живота, поползли вверх… Я выгнулась навстречу, и волна жара накатила, смывая всё. Мы были в шаге от той грани — его бедро прижалось к моему, и я ощутила его возбуждение, на которое моё тело отозвалось немым эхом.

И вдруг он замер. Его губы оторвались от моей кожи. Он отстранился на полшага, тяжело дыша. Я открыла глаза и увидела его напряжённое лицо, расфокусированный взгляд — он прислушивался. К чему-то внутри себя.

— Что-то не так? — прошептала я, пытаясь притянуть его обратно, но он мягко, но неумолимо удержал мои запястья.

— Неправильно это…

— Почему?

— Мне неспокойно за Крипа, — тихо сказал он, и голос его всё ещё был хриплым. — Эта Юнга… она не просто так здесь. Да и Разлом растёт… Я не могу сидеть тут, пока он один.

— Ты предлагаешь проследить за ними?

— Как бы странно это ни звучало, но да. Я не готов жертвовать другом…

Я выдохнула, чувствуя, как разочарование накатывает волной — тело ещё горело от его прикосновений, а он снова останавливается. Но в его глазах была настоящая тревога, и я не могла игнорировать это. Никогда не видела, чтобы он так за кого-то переживал. За Крипа, с которым они постоянно грызлись, — и вдруг «не готов жертвовать другом». Вздохнув поглубже, я кивнула.

— Возможно, ты прав… Но… — притянула его за рубашку и поцеловала ещё раз. Глубоко, с оттенком отчаяния, чтобы запомнить этот вкус — его, наш, этот момент. — Только после этого. Не думай, что я так легко тебя отпущу.

Он улыбнулся уголком губ, отвечая на поцелуй, но затем мягко отстранился.

— Идём. Мы достаточно потеряли времени.

Я привела себя в порядок, стирая следы нашей мимолётной страсти — поправила одежду, пригладила волосы, уняла дрожь в пальцах. Накинули плащи и вышли из дома, в морозный вечерний воздух.

Нашли мы их достаточно быстро.

Они стояли у таверны «Клевер». Юнга выглядела шикарно — короткие чёрные волосы, дерзкий образ: юбка с рваным краем, ажурные колготки, тяжёлые ботинки. Ей действительно это шло. Она была красива той яркой, вызывающей красотой, которая притягивает взгляды и не оставляет равнодушным. Рядом с ней Крип казался ещё более мрачным и взъерошенным, чем обычно.

Элан стоял позади меня. Такое странное чувство — мы следим за другом, который пошёл на свидание по нашей же просьбе. Сюр какой-то.

Когда они скрылись за поворотом, мы, держа приличное расстояние, накинув капюшоны, крадучись шли за ними. Я чувствовала себя персонажем дешёвого шпионского романа. Не хватало только плаща с поднятым воротником и фальшивых усов.

Мы прятались за углами, за деревьями, за лотками закрытых лавок. До нас доносились отрывки разговоров — нежные, тихие, с придыханием.

— Изольду нашёл совсем крохой…

— Идиот, — прошипел Элан, хлопая себя по лицу.

Я аккуратно убрала его руку с лица и улыбнулась.

— По-моему, это очень даже мило…

— Поэтому и ходит в девственниках…

Я посмотрела на него с небольшим прищуром, но неуместных вопросов не решилась задать. Хотя очень хотелось спросить про Моргану…