Академия Теней: Апокалипсис

Глава 33.1.

Ближе к вечеру они остановились у небольшой харчевни, где продавали готовую еду. В окнах горел тусклый свет, и оттуда тянуло кисловатым запахом жареного лука и прокисшего пива. Мы устроились в глубокой тени напротив, за грубой деревянной колодой, с которой ещё не смахнули снег. Я замёрзла так, что пальцы перестали гнуться, но боялась пошевелиться, чтобы не выдать нас скрипом половиц.

— А зачем ты позвал меня, если влюблён в другую? — донеслось чётко. Это был голос Юнги, любопытный и немного колкий.

Я замерла, чувствуя, как Элан рядом напрягся.

— Я просто решил прогуляться. И я ищу друга.

Дальше было плохо слышно из-за пьяницы, который стал приставать к нам с просьбой о монетке. Он тянул грязные руки, дыша перегаром — кислым, тошнотворным, — и Элану пришлось буквально отшвырнуть его в сторону, чтобы тот не выдал нас своим пьяным бормотанием.

— А после поцелуя с ней о других думать… сложно.

Я почувствовала, как по щекам разливается жар. Краем глаза увидела, как у Элана резко напряглись челюсти, и жилка на скуле заиграла. Его пальцы, лежавшие до этого спокойно на колене, медленно сжались в кулак.

— И кто же эта счастливица, покорившая сердце такого загадочного господина? — не отступала Юнга. В её голосе мне послышалось что-то помимо любопытства — острый, ревнивый интерес.

— Самая очаровательная… — начал было Крип, но тут же вскочил с лавки, словно его ужалили. — Что за…?!

Он потряс полой своего плаща, и из кармана выпало яблоко. Оно было гнилое. Кишащее червями. Белесые личинки копошились в бурой, истлевшей мякоти. В тусклом свете фонаря эта кишащая масса казалась чем-то живым и отвратительным — комком гнили, пульсирующим своей собственной, мерзкой жизнью. Юнга отшатнулась, прижав ладонь к губам.

— Что за… — прошептал уже Элан рядом со мной, его пальцы впились мне в запястье. Я почувствовала, как его хватка становится почти болезненной — он сдерживался из последних сил.

То ли от злости на меня, то ли от беспокойства, но почему-то я думаю, что это было всё вместе. Он смотрел на гнилое яблоко так, словно это было не просто испорченное угощение, а предзнаменование чего-то страшного.

Крип в недоумении оглядывался, тыкая пальцем в яблоко, будто это была ядовитая змея. Юнга что-то говорила ему, успокаивая, поправляя плащ. Её рука легла на его плечо, и я заметила, как он вздрогнул от этого прикосновения — но не отстранился.

* * *

Остаток вечера прошёл вяло. Они говорили о пустяках, и мы почти перестали слушать. Холод пробирался под плащ, пальцы замерзали до ломоты, но мы сидели, боясь пошевелиться. Снег снова пошёл — мелкий, колючий, он забивался за воротник и таял на ресницах.

Когда Крип проводил её до таверны и пошёл обратной дорогой, мы поджидали его в тёмном проулке. Схватили за руки, почти выдернув из темноты.

— Что… Откуда вы тут? Следили, что ли?! — его удивление сменилось мгновенным раздражением. Он попытался вырваться, но Элан держал крепко, как стальным капканом.

Он не успел сказать больше. Кулак Элана со всей силы обрушился ему в лицо с глухим, костным хрустом. Я услышала этот звук — влажный, отвратительный, — и меня затошнило.

— Элан, нет! — вскрикнула я, но было поздно.

Это была не драка, а избиение. Элан, рыча от ярости, бил его снова и снова, не давая опомниться. Крип, застигнутый врасплох, сначала попытался блокировать удары, но сила и ярость Элана были сокрушительными. Каждый удар отдавался во мне эхом, словно били не Крипа, а меня саму. Мои руки дрожали, но я не могла их растащить — они были как два сцепившихся зверя.

— Так получается, пока я заметал следы, ты в библиотеке целовал мою невесту?! — шипел Элан, прижимая его к стене. В его глазах горел холодный, безумный огонь, которого я никогда раньше не видела. — Или в лесу?! — В его голосе было столько боли, что я на мгновение забыла о страхе — и почувствовала только вину.

Я бросилась их растаскивать, но в этот момент Крип, с окровавленным лицом, схватил Элана за предплечье. Воздух сгустился, зашипел, запахло тёмной магией, и они оба — исчезли. Просто растворились в темноте, будто их и не было. Я осталась стоять одна в пустом переулке, и только эхо моего крика билось о стены.

— Нет! Элан! Крип! — закричала я, но в ответ была только ночная тишина. Ветер завывал в узких улочках, швыряя в лицо колючий снег.

Я бегала по переулкам, звала, но тщетно. Пришлось возвращаться в пустой дом. Каждый шаг отдавался в висках, а в груди росло ледяное, удушающее отчаяние.

Ночь тянулась мучительно. Я металась по комнатам, прислушиваясь к каждому шороху. Киро, которого я умоляла найти Элана, лишь беспомощно мотал головой:

Связь обрывалась, будто того накрыла непроглядная, глухая пелена.

В его глазах, я впервые видела не уверенность древнего духа, а такую же растерянность, как и у меня. Он тоже не знал. И от этого было ещё страшнее.

Я ушла в комнату, но входную дверь оставила открытой, приказав Киро разбудить меня, если придёт чужой. Сон не шёл — я просто лежала, глядя в потолок, и считала трещины в старом дереве. Одна, две, три… Я уже начала дремать, когда скрипнула дверь. Вскочила.

— Кто здесь?!

Свечи на полке вспыхнули сами собой, отбрасывая дрожащий свет на фигуру в дверном проёме. Это был Элан. Весь в крови. Его лицо было разбито в кровоподтёках, одежда висела клочьями, а сквозь разрывы ткани зияли глубокие, странные раны — не похожие на следы лезвий или ударов. Они были черны, как смоль, и словно дымились на краях. От него пахло кровью, потом, перегаром и чем-то ещё — тёмной магией, от которой у меня зашевелились волосы на затылке.

— Прости… Не хотел будить… — его голос был хриплым, прерывистым. — Но нужна твоя помощь…

За его спиной, на пороге, лежал Крип. Он выглядел ещё хуже. Без сознания, лицо превращено в кровавую маску, а тело неестественно выгнуто — сломаны рёбра, ключица, рука. Он дышал — едва слышно, прерывисто, с каким-то влажным хрипом, от которого у меня всё сжалось внутри.