Академия Теней: Апокалипсис

Глава 35. Разлом.

Солнце лениво скатывалось за острые верхушки дальних сосен, окрашивая хрусткий снег в грязновато-лиловые и холодные, мертвенно-розовые тона. Мы вернулись к Разлому в самый разгар сумерек.

Ведьмы уже собрались — два десятка женщин в тёмных плащах, с лицами серьёзными и сосредоточенными. Они стояли полукругом, тихо переговариваясь. На некоторых я видела страх, на других — решимость, но ни у кого не было равнодушия.

Ведана сразу взяла командование. Она расставила свечи по кругу — толстые, восковые, пахнущие мёдом и травами. Потом начала сыпать соль, очерчивая границу ритуального пространства. Линия получалась ровной, белой, словно светящейся в сумерках.

— Элиана, вставай в центр, — скомандовала она, не поднимая головы. — Киро, рядом с ней.

Я шагнула внутрь круга. Земля под ногами показалась странно тёплой, несмотря на снег. Киро последовал за мной, его хвост слегка подрагивал.

Элан и Крип стояли в стороне, за чертой круга, скрестив руки на груди. Их лица были сосредоточенными, и я видела, как они переглянулись — быстро, понимающе. Ведана закончила с солью и встала напротив меня, по другую сторону круга.

Я сжимала в кармане кристалл. Он пульсировал в такт моему сердцу, и от него исходило успокаивающее тепло.

Она подняла руки, и остальные ведьмы последовали её примеру. Они начали напевать — низко, гортанно, на языке, которого я не знала, но который отзывался где-то глубоко в груди. Звук был похож на ветер, на шелест листьев, на далёкий рокот грома — древний, как сам мир.

Свечи вспыхнули сами собой. Пламя заплясало, отбрасывая дрожащие тени на снег.

Я почувствовала, как нарастает давление. Воздух сгустился, стал почти осязаемым, и каждый вдох давался с трудом. Закрыла глаза и вытянула руки вперёд, ладонями к Разлому.

— Mutā spatium et tempus, da mihi viam ad spiritum!

Земля содрогнулась. Я распахнула глаза и ослепла — Разлом вывернулся наизнанку, сияя ядовитым, сине-зелёным сиянием, похожим на бешено крутящуюся воронку. Один шаг. Всего один шаг вперёд. И я провалилась в абсолютное ничто.

Мир сошёл с ума. Падение? Полёт? Меня несло сквозь мешанину из диких звуков, чьих-то далёких криков и обрывков бессвязных фраз. Киро летел рядом — огненная комета с яростно горящими зелёными глазами.

А потом — удар.

Меня впечатало в... реальность. Странную. Не настоящую. Пространство вокруг было соткано из лоскутьев чужих кошмаров. Это был Солон, но Солон мёртвый, выцветший. Улицы те же, перекошенные крыши те же, но небо над головой налилось гнилым, свинцовым цветом, а от каменных стен веяло такой безысходностью, что выть хотелось.

На главной площади бурлила толпа. Я сделала шаг ближе, инстинктивно сжимаясь, но люди проносились сквозь меня, как сквозь туман. Призрак. Невидимый наблюдатель чужого грязного белья.

В самом центре этого безумия, на помосте, стояла женщина. Высокая, статная, с гривой иссиня-чёрных, как воронье крыло, волос. Ветра не было, но её пряди змеились по воздуху сами собой. Руки за спиной стягивала грубая пеньковая верёвка, а лицо было изуродовано диким коктейлем из ярости и смертного одра.

— Ты убила их! — этот яростный, сорванный крик заставил меня вздрогнуть.

Ведана. Определённо она. В её голосе звенела чистая, незамутнённая ненависть.

— Ты высосала их досуха, Фазилат! Троих совсем молодых девчонок!

— Я не убивала! — черноволосая рванулась в путах, её голос хрипел, срываясь на надрыв. — Это подстава, слышишь ты, дура?! Подстроено всё! Ведана, мы же с малых лет вместе! Как ты могла поверить?!

Но толпа не слушала. Она ревела, как раненый зверь, требуя крови и зрелищ. Я обернулась и едва не закричала в голос. На грязном снегу у помоста лежали три тела. Бледные, с пустыми, остекленевшими глазами. А в груди у каждой зияла жуткая, рваная рана... из которой чьи-то невидимые руки только что выдрали кристаллы силы. Точь-точь такие же, как тот, что грелся в моем кармане.

«Сердце ведьмы. Кто-то убил их. Вынул их силу. Их души».

— Ты проклянешь себя, Ведана! — Фазилат зашлась в безумном хохоте, когда её поволокли к краю площади. — Ты осудила невиновную! Прокляла свой род! Этот паршивый город! Пусть твоя великая ложь вернётся к тебе стократ! Пусть тот, кого ты так судорожно прячешь, сожрёт тебя первую! Пусть твоя правда станет твоей же плахой!

Она отбивалась, как дикая кошка, и на секунду ей удалось вывернуться. Фазилат резко развернулась и... посмотрела прямо на меня. В упор.

У меня перехватило дыхание. Её глаза были чёрными. Абсолютно. Без белков, без зрачков — две бездонные лужи первородной Тьмы. И в этой тёмной жиже шевелилось, копошилось что-то чужеродное, безмерно голодное, древнее…

Я закричала.

Элиана! — яростный, оглушительный рык Киро ворвался в уши, вышибая меня из оцепенения. — Не смотри на неё! Глаза закрой!

Поздно. Видение с хрустом разлетелось на тысячи острых осколков. Картинка сменилась так резко, что меня едва не стошнило.

Разлом. Изнутри.

Вокруг клубились жирные, маслянистые тени. Они шипели, извивались змеями и целенаправленно тянули ко мне свои склизкие отростки. Каждое прикосновение обжигало таким потусторонним холодом, что конечности мгновенно немели. Киро крутился волчком, его хвосты мелькали огненными плетями, выжигая тварей десятками, но на место одной сожжённой приползали три новые. Я стояла посреди этого адского месива, едва дыша и до боли в суставах сжимая кристалл в кармане. Он вибрировал так, что пальцы потеряли чувствительность.

Элиана! — снова голос Киро. — Смотри вверх!

Я подняла голову.

Прямо над нами зияла колоссальная, рваная, сочащаяся чернильной гнилью рана. Она пульсировала. Она дышала. От неё веяло таким концентрированным отчаянием, что колени подогнулись сами собой.

— Это... это источник? — прошептала я.

Да! — Киро подскочил ко мне, его глаза горели зелёным. — Исцели её! Как рану!