Академия Теней: Апокалипсис

Глава 46. Хижина под снегом

Я с трудом открыла глаза, но мир не спешил обретать чёткость. Всё вокруг плыло, двоилось, шло безумной рябью и было перевёрнуто вверх ногами. По затылку безжалостно скребли ледяные комья, а тело то и дело подпрыгивало на неровностях почвы.

Меня кто-то грубо, волоком тащил за левую ногу по снегу.

Я попыталась хотя бы приподнять голову, чтобы сориентироваться, но в ту же секунду резкая, пронзительная, тошнотворная боль прокатилась огненной волной от затылка к позвоночнику. Желудок мгновенно сжался в спазме.

Превозмогая дурноту, я слабо повернула голову вбок. Насмерть перепуганный разум зафиксировал жуткую картину: Крипа тащили точно так же, прямо рядом со мной. Я опустила мутный взгляд ниже. Большая, покрытая густой грязной шерстью лапа с толстыми когтями цепко держала его за лодыжку, а вторая такая же лапа сжимала мою ногу. За нами обоими по белому снегу тянулся рваный, пугающий кровавый след.

В этот момент Крип тоже приоткрыл глаза. Его взгляд был диким, дезориентированным. Встретившись с ним глазами, я из последних сил прижала испачканный в крови палец к губам, призывая к тишине. Он едва заметно кивнул и тут же изобразил глубокий обморок.

Нас тащили без остановки несколько километров. Спина и поясница уже невыносимо ныли от постоянного трения, а пронизывающий холод Севера пробирался под разодранную одежду. Наконец, волочение прекратилось. Лохматое существо остановилось возле какого-то покосившегося деревянного домика, наполовину ушедшего в сугроб.

Мы с Крипом мгновенно замерли, притворившись мертвецами. Тварь тяжело, шумно наклонилась над нами, обнюхала с ног до головы, обдав приторным запахом тухлятины, и плотоядно облизалась — раздался мерзкий хлюпающий звук.

Я изо всех сил старалась задержать дыхание, молясь всем известным богам, чтобы сердце в груди не стучало так громко.

— Альбу будет кушать, — утробно, хрипло прорычало существо где-то над ухом. Голос его напоминал скрежет трущихся валунов. — Скоро кушать Альбу.

От какой-то первобытной, детской радости монстр вдруг запрыгал на месте, тяжело хлопая огромными ладонями в ладоши. Затем он бесцеремонно схватил нас двоих за руки и буквально заволок внутрь тёмного дома. Грубо швырнул наши тела на деревянный пол возле массивной каменной печи и стремительно вышел наружу, громко хлопнув ветхой дверью. Щеколда снаружи со скрипом встала на место.

— Эли… — Крип слегка потряс меня за плечи.

Я открыла глаза. Он обнял меня.

— Прости… Прости меня, что я в таком слепом спазме занёс нас в это проклятое место, — лихорадочно зашептал он мне в макушку. Его била крупная дрожь — то ли от холода, то ли от пережитого ужаса.

Я не ответила. Мой взгляд испуганно скользнул вверх, на широкую лежанку старой печи. Там, прямо над нами, свернувшись клубком, сидел огромный кот. Абсолютно чёрный, с лоснящейся шерстью и всего одним-единственным глазом, который тускло отливал жёлтым в полумраке хижины. Кот медленно повернул голову набок, внимательно изучая незваных гостей, и негромко, как-то совсем по-домашнему мяукнул.

Понимая, что лежать на проходе опасно, мы тихо, стараясь не шуметь, отползли вглубь комнаты, пока не упёрлись спинами в ножки массивного дубового стола.

Оглядевшись, я почувствовала, как по коже пробежал мороз. В домике повсюду на верёвках были развешаны пучки каких-то незнакомых, иссушенных листьев и болотных трав. Но хуже всего — рядом с печью стройными рядами висели высушенные, содраные туши кроликов, лис и даже крупных полярных волков. Атмосфера лавки мясника-чудовища.

На самом столе сиротливо стояла огромная глиняная миска, а рядом с ней — крошечная, почти игрушечная тарелочка.

— Нам нужно срочно отсюда выбираться, пока эта тварь не вернулась с приправами… — едва слышно прошептала я.

Опираясь на плечо Крипа и тихо шипя от боли в отбитых мышцах, я начала медленно подниматься на ноги. Но стоило мне сделать всего один короткий шаг в сторону узкого окна, как с заснеженной улицы донеслись тяжёлые, размеренные шаги и какое-то дикое, фальшивое пение.

Мы снова легли.

— Печёнка будет кушать. Печёнка хороший.

Существо вошло внутрь, с грохотом захлопнув за собой дверь. Старые половицы под его колоссальным весом заскрипели и прогнулись так жалобно, словно они вот-вот готовы были с треском провалиться в подпол.

— Печёнка хороший.

Он медленно подошёл ближе к нашему укрытию у стола. В ту же секунду в комнате раздалось громкое, довольное кошачье мурлыканье.

Я едва заметно приоткрыла правый глаз, рассматривая хозяина жилища. Огр. Самый настоящий северный огр, огромный и бугристый. Только почему-то этот монстр был одет в подобие человеческой одежды — то ли сшитой из лоскутов чьей-то толстой шкуры, то ли он оброс этим рваньём сам за долгие годы одинокой жизни на глухом, промерзшем Севере.

Гигант аккуратно, с поразительной нежностью погладил чёрного одноглазого кота своим массивным, грязным пальцем. А кот преданно крутился возле его лапы, с обожанием бодаясь головой об этот самый палец.

— Печёнка любит Альбу.

Он внезапно засмеялся. Громко, басовито, так, что у меня внутри от этой акустической волны завибрировали все органы, а зубы застучали. Из глубокого кармана своего самодельного балахона огр бережно достал маленький, скользкий кусок какого-то сырого мяса или жира. Взял кота на руки и подошёл прямо к столу, над нашими головами..

Я зажмурилась, уже мысленно зачитывая про себя боевое заклинание обморожения и концентрируя остатки ведьминской магии на кончиках пальцев. Если нас обнаружат — выжгу ему глаза.

Кот вальяжно восседал на столе и с удовольствием уплетал угощение, довольно и громко причмокивая на всю хижину. А огромный огр, словно маленькое невинное дитя, подперев кулаками подбородок, восторженно наблюдал за питомцем и счастливо улыбался во весь свой зубастый рот.

— Печёнку не обидят больше. Печёнку любят.

Я посмотрела на Крипа. Он из сапога высучил нож, но так же застыл в смятении как и я.