Академия Теней: Эллис в Академии Вампиров

ГЛАВА 8. ЧАСТЬ II

Коридор казался длиннее обычного. Лампы над головой потрескивали, будто что‑то в них сопротивлялось нашей тени, а шаги Каирона эхом отдавались в пустоте, вытягивая мою тревогу на поверхность. Я шла позади него и постоянно ловила себя на мысли, что оборачиваюсь. Будто бы кто‑то идёт следом, чуть в стороне, не приближаясь, но и не отставая.

Каждый раз, когда я поворачивалась, там никого не было.

Но ощущение взгляда не исчезало.

Каирон не оглядывался вовсе. Казалось, он настолько погружён в свои мысли, что не замечает ничего вокруг — или замечает всё, но не считает нужным показывать это.

— Ты напряжена, — произнёс он, не оборачиваясь.

Я сглотнула.
— Я… просто думаю.

— Об отражении?

Я кивнула, хотя он не видел.

Да, об отражении.
О том, как я впервые увидела, что оно моргнуло не в тот момент, когда я моргнула. Как оно повернуло голову чуть быстрее, чем я. Как уголок его губ дёрнулся, хотя мои губы оставались неподвижными.

И о том, как оно сегодня вытянулось ближе к стеклу, как будто пытаясь приблизиться ко мне. Или… выбраться.

— Такие проявления всегда говорят о взаимодействии с Истинным Я, — продолжал Каирон. — Это опасно, но не критично. Пока ты сохраняешь самоконтроль, отражение остаётся всего лишь фрагментом твоего Дара.

Фрагментом?

Его голос звучал уверенно, но я почувствовала холодок под рёбрами. Мне показалось, что он умалчивает. Что‑то недоговаривает. Он говорил слишком спокойно. Слишком уверенно, будто это касается не меня, а какой‑то абстрактной ученицы.

Я глубоко вдохнула.
— А если я не смогу это контролировать?

Он впервые остановился.
Повернулся.
Посмотрел прямо мне в глаза.

— Я помогаю тебе именно для того, чтобы ты смогла, Эллис.

Но в его голосе ощущалась странная, почти собственническая мягкость, от которой мне стало неуютно.

Его взгляд задержался на мне слишком долго.
Секунду, две…
Сердце заколотилось быстрее.

Он отвернулся лишь тогда, когда я заметно шагнула назад.

Мы дошли до его кабинета. Дверь — тяжёлая, тёмная, с узором, который напоминал символы, используемые на занятиях по защитной магии. Каирон коснулся её, она распахнулась почти бесшумно.

— Проходи, — сказал он тихо.

Я вошла первой.

В кабинете пахло пергаментом и травами — смесь густая, тёплая… странно интимная. На столе горела одна свеча, хотя обычно он использовал магический свет. Пламя отбрасывало длинные тени, которые колыхались на стенах, будто живые.

Я почувствовала, как по спине тонкой нитью пробежал холодок.

Всё внутри говорило, что сейчас произойдёт что‑то важное. Не страшное… но судьбоносное.

Каирон закрыл дверь.
Тихо.
Слишком тихо.

— Садись, Эллис, — сказал он, проходя к столу.

Я села на край мягкого кресла, будто готова сорваться в любой момент.

— Твоё отражение — это, без сомнения, проявление Дара убеждения, — начал он, проходя мимо меня и кладя ладонь на спинку моего кресла.

Я вздрогнула. Его рука не коснулась меня, но присутствие ощущалось так отчётливо, будто он стоял слишком близко.

— Дар меняется. Растёт. И отражение — это только первый слой айсберга.

Он обошёл меня спереди и сел напротив. Скрыл руки в рукавах мантии, наклонившись чуть вперёд.

— Эллис… ты должна понять, что тебе нельзя никому показывать эту сторону силы. Даже друзьям. Даже тем, кому доверяешь.

— Почему? — вырвалось у меня.

— Потому что те, кто не понимают, — боятся.
А те, кто понимают… — он сделал паузу, — могут захотеть использовать твой дар в своих целях.

Я ощутила, как воздух вокруг стал гуще. Словно кабинет закрылся, отделился от остального мира.

Каирон смотрел слишком внимательно.
Слишком пристально.
Слишком… лично.

— Я рядом, — тихо сказал он. — И я не позволю твоему Дару разрушить тебя.

Его слова звучали как обещание.
Но в них был ещё один оттенок — будто он защищает не только меня, но и что‑то своё, что‑то, что он считает частью себя.

Я отвела взгляд, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Расскажи подробно, — сказал он мягче. — Всё, что происходило с отражением.

Я вдохнула.
И начала рассказывать.

О первом странном движении.
О том, как отражение смотрело на меня слишком осознанно.
О том, как уголки губ дрогнули иначе.
О том, как оно задержалось, когда я отошла от зеркала.
На полсекунды, но задержалось.

Каирон слушал, не перебивая.
Иногда взгляд его становился темнее.
Иногда — внимательнее.
Иногда я ловила в нём что‑то похожее на восторг.

И это пугало.

Мне казалось, что он знает про отражения больше, чем говорит.
Больше, чем должен.
Больше, чем позволено преподавателю.

Он наклонился вперёд, приблизившись ко мне настолько, что я почувствовала его дыхание.

— Эллис… — его голос стал почти шёпотом. — Твой Дар — редкость. Опасная, могущественная, уникальная. Мне нужно, чтобы ты доверилась мне полностью. Только тогда мы сможем…

Он замолчал, словно сказал лишнее.

Словно хотел сказать — «мы сможем управлять им вместе»
или «мы сможем раскрыть его истинную глубину».

Но вместо этого он резко сменил тему:

— Покажи мне жест, который делало твоё отражение без тебя.

Я повела рукой — медленно, ровно.
Но в памяти всплыло то странное движение отражения: резкое, будто рваное, как у человека, который живёт собственной жизнью.

Я повторила.
И когда моя рука замирала, я увидела, как на столе едва заметно дрогнул свет свечи.

Как будто на секунду комната ответила моему жесту.

Каирон поднялся почти мгновенно.
— Ещё раз.-Будто с ноткой восторга, произнес он.

Я повторила движение.
Свет свечи дрогнул сильнее.
Воздух будто сгустился.

Каирон смотрел на меня так, что мне захотелось встать и уйти.