Академия Теней: Эллис в Академии Вампиров

ГЛАВА 12 ЧАСТЬ II: В КОРИДОРАХ ТИШИНЫ

Мы вышли из тайных ,подземных ходов совсем иначе, чем вошли туда.

Не через дверь, не через лестницу — через узкий пролом за гобеленом с выцветшим гербом Академии Теней. Тяжелый, казалось неподъемный темно-серый камень за нашей спиной сомкнулся бесшумно, будто прохода никогда и не существовало. Я обернулась — и почувствовала почти физическую панику, словно меня отрезали от части правды… или от клетки, из которой я чудом смогла выбраться живой.

Коридоры Академии встретили нас теплом старинных факелов и притворным спокойствием.

Казалось даже через мерным спокойствием.

— Его нет, — глухо сказала Рокси, первой нарушив молчание. — Мы всё обошли. Всё.

Калеб сжал челюсть.

— Или его уже нет там, где мы искали.

Я чувствовала пустоту. Не облегчение — нет. Скорее ощущение незакрытого круга. Мы узнали слишком много и при этом не нашли главного.

— Мне нужно побыть одной, — внезапно произнесла Рокси.

Мы оба посмотрели на неё.

Она выглядела измотанной. Глаза — красные, плечи опущены.

— Я… — она выдохнула. — Я не могу справиться сейчас со своими эмоциями. Просто… не ходите за мной, ладно?

Я хотела возразить, но она уже сделала шаг назад.

— Утром поговорим, — добавила она мягче и, развернувшись, пошла по коридору к жилому крылу.

Её шаги растворились в тишине.

Я не знала почему, но мне вдруг стало холодно, словно предчувствовала что что-то может плохое случится.

Мы с Калебом остались только вдвоём.

Коридор был длинным, освещённым редкими, старинными светильниками. Тени ложились под странными углами, будто пространство чуть искажалось. Я прижала руки к груди, всё ещё чувствуя тяжесть журнала — хотя он остался внизу.

— Ты молчишь, — сказал Калеб.

— Боюсь, если начну говорить, — ответила я честно, — то не остановлюсь.

Он кивнул.

— То, что ты узнала… — он внезапно запнулся, словно тщательно пытался подобрать слова, которые хотел произнесли. — Это не меняет того, кем ты являешься.

Я усмехнулась — криво.

— Меняет. Просто... просто не для тебя.

Мы сделали ещё несколько шагов — и тогда я почувствовала это.

Чужое присутствие.

Воздух впереди словно стал плотнее, холоднее, выстроился в строгую форму. Я резко остановилась.

— Калеб Лодженс…

Он уже понял.

Из тени между толстыми и ажурными колоннами вышла она.

Кейс Нотерфорт.

Её шаги были тихими, почти бесшумными, но при этом элегантными. Высокая, прямая, с идеально собранными волосами и тем взглядом, в котором всегда было слишком много контроля и нарциссизма. На губах — лёгкая, почти доброжелательная улыбка, или попытка ее с эмитировать.

— Уже очень поздно, — произнесла она спокойно, но тем ни менее строго. — Студенты не должны находиться в коридорах в такое время.

Моё сердце ударило сильнее.

Её руки были сложены перед собой.

И в них — темно зеленый журнал с красными прожилками.

Тот самый. Тот самый, который я читала в подземелье.

Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось.

Калеб сделал полшага вперёд.

— Директриса, — холодно сказал он. — Откуда это у вас?

Он невольно указал указательным пальцем на загадочный журнал.

Кейс медленно и неохотно опустила взгляд на журнал, будто только сейчас заметила его.

— Любопытная вещь, не так ли? — с ухмылкой спросила она, очевидно ответа на свой вопрос она не ждала. — Некоторые знания не предназначены для молодых умов. Особенно — для тех, кто слишком близко к ним стоит.

Её взгляд медленно поднялся и встретился с моим.

Я не отвела своих глаз.

— Вам стоит вернуться в свои комнаты, — продолжила она мягко, но в этих словах чувствовалась ее надменность. — Академия переживает… сложный период. Паника нам ни к чему.

— Пропадают студенты, — сказала я. Голос звучал твёрже, чем я ожидала. — Это не паника. Это реальность.

Улыбка Кейс стала тоньше. В ее взгляде отчетливо читалось раздражение и неприязнь.

— Когда-нибудь ты поймешь, что реальность — вещь гибкая, Эллис Сайгон.

Она произнесла мою фамилию с особым акцентом. Словно специально хотела сделать акцент на ней, словно знала обо всем и хотела это показать.

Словно пробуя её на вкус.

— Спокойной ночи, — добавила она и, развернувшись, пошла прочь.

Журнал исчез под её длинным, кожаным и черным плащом.

Мы не двинулись с места, пока её шаги и стук от ее высоких, острых каблуков полностью не затихли.

— Она знает, — тихо сказал Калеб.

— Она всегда знала, — ответила я. — И теперь знает, что знаем обо всем мы.

В груди разливался ледяной страх — ясный, без истерики.

— Калеб… — я посмотрела на него. — Они не просто экспериментируют. Они охотятся.

Он сжал кулаки.

— Тогда мы не будем жертвами.

Он проводил меня до моей комнаты молча.

Перед дверью мы остановились.

Слишком близко. Слишком тихо.

Я подняла на него взгляд — и увидела не страх, а решимость. И что-то ещё. То, что давно росло между нами, но теперь стало осязаемым.

— Ты не одна. Я рядом с тобой, — сказал он.

— Я боюсь, — призналась я.

Он наклонился ближе.

— Я тоже. И это нормально.

Наш поцелуй был тихим. Без спешки. Без обещаний.

Только тепло.

И ощущение, что впереди — война.