Академия Теней: Эллис в Академии Вампиров

ГЛАВА 14 ЧАСТЬ I: ТИХАЯ ОХОТА

Я почувствовала это далеко не сразу.

Сначала — как странное ощущение давления. Воздух вокруг стал гуще, плотнее, как будто сама Академия сжалась, прищурившись и внимательно наблюдая за каждым моим шагом. Потом появился взгляд. Не человеческий — странный, неподвижный, такой, который проникает в мысли и чувства, который оставляет после себя холод, страх и дрожь. Он задержался на мне слишком долго, словно ожидая моего движения. И только тогда до меня дошло: Академия больше не просто наблюдает. Она подбирает подходящий момент.

После исчезновения Рокси чувство безопасности и вовсе покинуло меня. Она была здесь, среди нас, и вдруг внезапно, без какого либо предупреждения исчезла. Как будто её и вовсе не существовало никогда. Старые, таинственные коридоры остались прежними: каменные толстые стены, своды с голубоокими от времени трещинами, мерцающий свет тусклых факелов, знакомые повороты. Но я шла по ним совсем иначе — осторожно, прислушиваясь к каждому шороху, к каждому эху, словно за каждым поворотом, за каждой развилкой меня может поджидать невероятная опасность. Сердце колотилось так, что казалось, что я могу услышать биение каждой крови в коридоре.

Я искала Рокси повсюду.

Общежитие — пустое, сквозняки шуршали тканями покрывал, как будто сами стены шептали мне "Твои старания найти Рокси не увенчаются успехом".
Библиотека — пыльные, словно забытые, давно не тронутые ряды книг хранили мертвое молчание, страницы старых фолиантов пахли пылью и забвением. В заброшенных аудиториях, где мы раньше прятались от проверок, воздух был густым, словно он помнил страхи, что проходили здесь прежде.

Я расспрашивала студентов, даже тех, кто делал вид, что не знает меня. Их ответы были одинаково пустыми, отточенными и холодными, словно кто-то велел им так отвечать:

— Мы ничего не знаем.
— Её никто не видел.
— Академия занимается этим.

Каждый раз, когда эти слова достигали меня, внутри поднималась волна злости и бессилия. Академия не искала. Академия стирала. И каждая попытка дотронуться до правды оставляла после себя глубокие раны и ужасные ожоги: страх, холод и пустоту.

К вечеру мои ноги устали, а мысли стали вязкими, словно шаги по густому туману. Я шла по административному крылу без какого-либо плана, надеясь найти хоть что-то полезное: записи, списки, упоминания, следы. Любую зацепку, которая не была бы очередной ложью. Каменные стены, потолки с потемневшими сводами, тусклый свет факелов — всё это стало чужим. Я знала, что за каждым углом может скрываться наблюдение. Каждый шорох, каждый скрип, каждая тень могла быть ловушкой.

Свет в конце коридора я заметила совершенно случайно.

Он пробивался из-под двери зала совета — места, где обычно царила тишина после заката. Я замедлила свой шаг, сама не понимая, почему сердце подсказывает мне быть очень осторожной. И остановилась, прислушиваясь к шепоту.

— …она нестабильна, — сказала Кейс Нотерфорт.

Я замерла. Её голос был спокойным, ровным, почти мягким. Идеально выверенный, как всегда. Даже тогда, когда речь шла о наказаниях или исключениях. Даже тогда, когда она приказывала.

— Но именно это делает её идеальной.

Второй голос я узнала сразу.

Профессор Каирон.

— Вы говорите о ней как о предмете, — произнёс безэмоционально он.

Сердце забилось быстрее. Я прижалась к холодной стене, ощущая, как камень пронизывает пальцы ледяной тяжестью. Я не могла дышать свободно. Слово «предмет» ударило по моей сути.

— Предметы не сопротивляются, — спокойно ответила Кейс. — А Эллис Сайгон — будет. И именно поэтому её нужно подготовить.

Моё имя прозвучало, словно его произнесли не для меня. Оно висело в воздухе, чуждое и холодное, и я почувствовала, как что-то внутри меня резко сжалось.

— Она уже отказалась подчиняться, — сухо сказал Каирон. — Как и раньше. Некоторые черты видимо передаются по наследству и крови.

Я почувствовала, как пальцы на руках сжались в кулаки. Не разочарование. Не боль. Озлобленность. Холодная, ядовитая, почти физическая.

— Личные чувства здесь неуместны, профессор, — спокойно произнесла Кейс Нотерфорт. — Мы сейчас обсуждаем стратегию.

— Вы намерены обсуждать войну, а ни стратегию.

Короткая пауза.

— Иногда это одно и то же, — сказала она, и я услышала тихую угрозу в интонации Кейс.

Я задержала дыхание. Мозг пытался осознать каждое произнесённое ими слово, каждую паузу, каждое дыхание.

— Вы хотите использовать её силу, — продолжил Каирон. — Сделать из неё катализатор, оружие.

Я почувствовала, как внутри всё замерло. Слово «катализатор» и «оружие» прозвучали не просто страшно — они лишали меня будущего, делали ресурсом, инструментом, чем-то чужим.

— Я хочу завершить конфликт, — возразила Кейс. — Род оборотней слишком долго оставался вне нашего контроля. Слишком независимым и давно уже перешел черту.

Меня прошиб холод. Холод, который проникал в кости, заставляя сердце сжиматься.

— Вы предлагаете похищение, — добавил он медленно.

— Я предлагаю необходимость, — поправила его Кейс. — Вы знаете, как на неё воздействовать. Я знаю, как удержать и получить желаемый результат.

Я почувствовала тошноту, резкую, колющую, такую, что хотелось упасть на колени.

— А если она сломается? — спросил Каирон.

— Тогда мы получим то, что получали всегда, — равнодушно ответила Кейс. — Результат.

Он усмехнулся.

— Как с её матерью?

Мир на мгновение поплыл. Я почувствовала, как внутри меня всё сжалось, и мир, который казался знакомым, вдруг стал чужим, опасным, враждебным.

— Именно поэтому, — тихо сказала Кейс, — мы не допустим прежних наших ошибок.

Я сделала шаг назад, прежде чем поняла, что делаю. Сердце колотилось так громко, что я была уверена — они наверняка услышат его. Они могли увидеть моё движение, почувствовать дыхание, предугадать каждую мысль.

Они говорили обо мне не как о человеке. Не как о студентке. Даже не как о враге.