Академия Теней: Эллис в Академии Вампиров

ГЛАВА 14 ЧАСТЬ III: КРОВЬ ВСЕ ПОМНИТ

Я долго сидела на холодном полу, прислонившись спиной к закрытой двери.

Словно если прижмусь к ней достаточно крепко, она сможет защитить меня. Или хотя бы отсрочить момент, когда они вновь придут за мной. Мои мысли путались, переплетались, как огромный клубок запутанных нитей, тело всё ещё помнило чужие руки, силу захвата, холод металла на коже. Я не зажигала свет. Тьма казалась честнее, чем искусственный свет факелов, чем приветливые улыбки и холодные взгляды Калеба и остальных.

Калеб ушёл, оставив после себя густую, вязкую тишину, наполненную недосказанным. Его признание жгло сильнее, чем нападение. Потому что удары можно отразить, боль можно пережить. Но правду — невозможно игнорировать.

Он знал.
И молчал.

Я не плакала. Слёз во мне уже не осталось. Только злость — тяжёлая, глухая, направленная сразу на всех: Академию, на Кейс, на Каирона… и на Калеба тоже. Предательство было близко, оно жгло, как ядовитый огонь.

Я поднялась, медленно прошла вглубь комнаты, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить и не побеспокоить спящую Аманду. Зеркало отражало чужое лицо — бледное, с потемневшими глазами. Я едва узнавала в это отражении себя. Девушка, которая ещё недавно верила, что сможет просто учиться, просто жить, была уничтожена изнутри.

Глупость.

Я легла на кровать, не раздеваясь, неловко устроившись под теплый и тяжелым одеялом. Тело ныло, но усталость всё же брала своё. Последнее, что я почувствовала перед тем, как провалиться в сон, — странное тепло под кожей. Будто кровь внутри меня начала двигаться совсем иначе, не так как раньше. Медленнее. Глубже. Как будто она сама знала, что впереди будет бой, и готовила меня к нему.

И мир в одно мгновение действительно изменился.

Я стояла в коридоре. Но это была совсем не моя Академия. Не та академия, что я привыкла видеть каждый день.

Стены были словно новыми, без глубоких темных трещин, без следов времени. Пол сиял, как будто был полирован веками до блеска. Факелы были намного ярче, их огонь танцевал, отражаясь в зеркальных поверхностях. Воздух был чище, прозрачнее, почти колким. Я поняла сразу, без объяснений: это прошлое.

— Элаиза, подожди!

Имя ударило в грудь, вырвалось изнутри меня, хотя губы даже не шевельнулись. Я резко обернулась.

И увидела её — молодую, живую, с распущенными тёмными волосами, прямой осанкой. Моё лицо. Мои глаза. Только без тени, которая поселилась во мне. Я узнала ее мгновенно, это была моя мама.

Я хотела крикнуть. Предупредить. Сказать ей бежать. Но голос не слушался. Я была лишь наблюдателем, тенью в её крови, без права на вмешательство.

— Профессор Каирон, — произнесла она вежливо, останавливаясь, но в ее голосе была скрыта тревога и легкая неприязнь.

Он вышел из полумрака, улыбаясь. Моложе, привлекательнее, с тщательно скрытой интенсивностью во взгляде.

— Вы снова избегаете меня, — произнёс он мягко, словно для него это была игра.

— Я занята учёбой, — ответила мама спокойно. — И я не давала вам поводов для иного интереса. Вы мой профессор а я ваша ученица, иного и быть не может.

Улыбка Каирона дрогнула, словно трещина появилась в идеальном фасаде.

— Вы несправедливы, Элаиза. Я лишь хочу помочь вам. Хочу стать вам другом.

— Мне не нужна ваша помощь, а друзей мне хватает, — сказала она твёрдо. — И ваши чувства… вовсе нежелательны.

Я видела это мгновение. Тот самый перелом.

В его глазах что-то погасло. И что-то родилось, тёмное, холодное, исполненное обиды и решимости.

Сцена сменилась резко.

Ночь. Другой коридор. Шаги за спиной.

Элаиза шла очень быстро, в ее взгляде виднелась нарастающая тревога, и страх, она пыталась сбежать, но не успела.

Её схватили. Не грубо — профессионально. Тело прижали, дыхание перекрыли ровно настолько, чтобы она не смогла крикнуть. Она вырывалась, билась, но силы были неравными.

— Тихо, — сказал знакомый голос.

Она не видела лиц. Только тени. Только холод.

Её несли долго, вниз, глубже, чем разрешено студентам, в коридоры, где камень был влажным, а воздух пах железом, страхом и чем-то химически резким.

Лаборатория.

Я видела стол, ремни, инструменты, артефакты, от которых кровь внутри отзывалась болью, будто мне самой вводили холодное железо в вены.

— Вы обещали, что она не пострадает, — сказал кто-то.

— Она станет началом, — безэмоционально ответил Каирон.

Он стоял в стороне, наблюдая. Чистые руки, спокойное лицо. Но именно он отдавал приказы, от которых мурашки бежали по коже и волосы становились дыбом.

Элаиза кричала. Звала на помощь. Потом — только дыхание. Сжимала зубы, терпела, выравнивала пульс.

Я чувствовала всё. Каждое движение. Каждый укол. Каждую попытку сломать её волю. Каждый момент, когда её проверяли на прочность.

— Она сильнее, чем мы думали, — произнёс кто-то с восхищением.

— Конечно, — ответил спокойно Каирон. — Она отказалась быть моей. Думаете, она легко сломается?

Меня накрыла волна ужаса. Я почувствовала, как внутри меня сжалась каждая клетка. Это не исследование. Это наказание, пытка. Они ломают людей ради своей игры.

Сцена снова дрогнула.

Элаиза — бледная, но живая — сидела на полу сырой камеры. Глаза горели ненавистью и решимостью. Она выжила. Не благодаря им — вопреки.

И тогда я поняла.

Она ушла. Она сбежала. Но не без шрамов. И они не простили.

Мир начал рушиться вокруг меня, коридоры распадались на тени, шепоты слились в гул. Меня тянуло назад — в тело, в настоящее.

Я проснулась с тихим криком, и ужасом.

Сердце билось так сильно, что казалось — вырвется из моей груди. Простыни были мокрыми от пота. Комната — тёмная, тихая, но теперь наполненная сознанием, страхом и гневом.

Это была не просто память.

Это была кровь.

Пазл сложился.

Каирон. Отвергнутый. Озлобленный. Одержимый.

Сначала — моя мать.
Теперь — я.