Академия Теней: Эллис в Академии Вампиров

ГЛАВА 15 ЧАСТЬ III «КОГДА ТИШИНА ТРЕСКАЕТСЯ»

Я шла по коридорам Академии медленно, словно тело внезапно отказалось подчиняться собственным мыслям.

После разговора с Калебом внутри меня будто что-то сместилось. Не сломалось — нет. Скорее… встало на новое место. Раньше я пыталась смотреть на всё с одной стороны: с позиции жертвы, объекта охоты, той, за кем наблюдают. Теперь же картина стала шире и оттого стало — страшнее.

Это была система.

И она не нуждалась в согласии тех, кого пожирала и уничтожала.

Коридоры постепенно наполнялись голосами. Не громкими — пока ещё нет. Но в этих разговорах было что-то новое: напряжение, раздражение, плохо скрываемое недовольство. Я проходила мимо небольших групп студентов и ловила обрывки фраз, словно Академия сама хотела, чтобы я их услышала.

— …они даже не пытаются скрывать…

— …исчезновения — это не случайность…

— …Кейс говорит о порядке, но где он, этот порядок?..

— …следующий может быть кто угодно…

Я не вмешивалась. Не останавливалась. Я просто слушала. Постепенно осознавая что не только я недовольна тем, что происходит в академии . Я понимала, я не одна.

И с каждым шагом мне становилось всё яснее:
это больше не шёпот.
Это глубокая трещина.

Студенты больше не верили. Ни словам директрисы, ни речам спонсоров, ни обещаниям безопасности. Страх всё ещё был — но он начал меняться. Перетекать во что-то более опасное.

В злость.

Я почувствовала, как магия внутри меня отзывается на это. Она не рвалась наружу, не искала выхода — она словно прислушивалась. Запоминала. Считала. И поджидала подходящего момента, чтобы вырваться из глубин моей души.

Я поймала себя на мысли, что если сейчас что-то произойдёт — вспышка, толчок, искра — Академия может не выдержать.

И это осознание пугало меня не меньше, чем возможная расправа.

Я думала о Калебе.

О том, как он стоял после удара — ровно, без жалобы, без крика, словно он привык к такому отношению родителей. О том, как он говорил о войне, в которую его втягивали с самого рождения. Я понимала его. По-настоящему. И от этого становилось только тяжелее.

Я всё ещё злилась на него.
Всё ещё помнила его молчание.
Но теперь к этой злости примешивалось другое чувство — понимание, что он тоже был пленником, и что он не выбирал это.

Академия умела это делать: связывать, ломать, подчинять — разными способами.

Я не заметила, как дошла до своего крыла.

Только когда знакомая дверь оказалась передо мной, я остановилась. Несколько секунд просто стояла, собираясь с силами. Мне казалось, что если я войду внутрь, если позволю себе остановиться — всё, что я сдерживала, внутри себя хлынет наружу.

Но дверь уже открывалась.

— Эллис?

Я подняла усталые глаза.

Аманда стояла у высокого, старого зеркала, что стояла в нашей комнате около её кровати. Она была в домашней одежде, волосы распущены, плечи слегка опущены, словно на них давил невидимый, тяжелый груз. Она смотрела не на меня — на моё отражение в зеркале.

И только сейчас я заметила следы слёз на её щеках. Практические невидимые , словно она старательно пыталась их спрятать.

— Привет, — сказала я тихо.

Она повернулась медленно. В её взгляде не было удивления — только усталость и что-то ещё… решимость.

— Я ждала тебя, — сказала Аманда. — Не специально. Просто… знала, что ты придёшь такой.

Я закрыла за собой дверь и оперлась на неё спиной.

— Какой? — взволнованно спросила я.

Она не ответила сразу. Несколько секунд просто смотрела на меня, будто решаясь произнести это или нет.

— Настоящей, — сказала она наконец.

Это слово ударило неожиданно.

Аманда отвернулась, снова посмотрела на себя в зеркало. Провела пальцами по стеклу, будто стирая что-то невидимое.

— Я много думала, — сказала она. — О тебе. О Рокси. О том, что происходит. И знаешь… раньше мне казалось, что лучше ничего не знать. Быть в стороне. Делать вид, что это меня не касается.

Она усмехнулась — горько.

— Но Рокси исчезла, Эллис. Просто бесследно исчезла. Академия с этим ничего не делает, она её даже не ищет, словно пропажа Рокси не важна . А завтра, в след за Рокси и другими студентами, может пропасть кто угодно. Даже я.

Я молчала. Не перебивала её.

— Я вижу, что ты что-то скрываешь, — продолжила Аманда. — Я не знаю что именно. И, честно… сейчас это абсолютно не важно.

Она повернулась ко мне.

— Я хочу быть на твоей стороне.

Эти слова прозвучали без пафоса. Без клятв. Но именно поэтому они были такими сильными и значимыми.

— Если Академии нужно противостоять — я буду с тобой, — сказала она. — Я не хочу больше делать вид, что всё нормально и что меня это не касается . Это касается всех студентов академии, и я жалею лишь о том, что раньше не осознала этого.

У меня перехватило дыхание, горло пересохло. И я пыталась подобрать правильные слова, словно они существовали .

— Мне было страшно тебе это говорить, — призналась я. — Я боялась втянуть тебя.

— Эллис все мы уже втянуты, — мягко сказала Аманда. — Просто ещё не все это осознали.

Она подошла ближе. Совсем близко.

— Я скучаю по Рокси, — тихо сказала она. — И если бы она была здесь… она бы точно не стала молчать.

Я кивнула. В груди что-то болезненно сжалось.

Мы обнялись.

Крепко. Долго. Так, будто этим объятием пытались удержать друг друга в мире, который стремительно трескался по швам.

— Спасибо, — прошептала я. — Мне… очень нужны были эти слова.

Я отстранилась и посмотрела ей в глаза.

— Я люблю тебя, — сказала я.

Она улыбнулась — впервые за вечер.

— Я знаю.

Ночь тянулась долго.

Когда Аманда уснула, я ещё долго лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. Мысли возвращались снова и снова — к Калебу, к Кейс, к родителям Калеба, к голосам студентов в коридорах.

Я знала: что-то приближается.

Не завтра.
Не сегодня.