Академия Тьмы. Танец под луной

Глава 7

— Скажите, Альфер, — обратилась к старику, идущему впереди меня, неспешно шаркая ногами по холодному каменному полу.

Не оборачиваясь, он перебил:

— Ульяна, так как ты будешь учиться в этой академии, давай мы сразу кое-что проясним: при посторонних ты должна обращаться ко мне «ректор Альфер», «ректор Виега» — это моя фамилия, либо просто «ректор».

Кивнула, хотя ему мой кивок был и не нужен — всё равно не увидел.

— А вот если мы остаёмся наедине, вот как сегодня утром в моём кабинете, то можешь и просто «Альфер». Просто ты пойми, Ульяна, если узнают, что ты общаешься с ректором на «ты», то обучаться в этом месте тебе станет намного тяжелее — наши адепты без восторга относятся к панибратским отношениям с преподавательским составом.

— Хорошо, ректор Виега, — отозвалась я.

— Умница, — кивнул старик, — как я и говорил: сообразительная девушка.

Мы вышагивали по коридору академии: мрачные стены, кое-где с углов свисала паутина, которую, кажется, вообще никогда не убирали, на стенах в потрескавшихся и иссохших от времени рамах — портреты каких-то мужчин и женщин. И все, как один, были облачены чёрное. И взгляды у них жуткие, словно оттуда на меня взирали люди без души, сострадания и жалости ко всему окружающему. Страшные личности.

Освещение скудное: несколько чадящих факелов, из-за чего на стенах постоянно остаётся копоть. Кое-где свечи в потемневших от времени и старости подсвечниках, пол неровный и с выбоинами — тут легко можно было запнуться за любой выступ, попасть ногой в ямку и получить травму, потому как есть большая вероятность того, что можно эти самые выступы и ямки не заметить.

— Ректор, скажите, а какому ремеслу тут обучают? Просто, смертность тут, как я понимаю, довольно высокая, значит, и профессия должна быть престижной, раз сюда стремятся попасть, невзирая на то, что домой уже можно никогда и не вернуться.

Альфер остановился, а затем обернулся ко мне:

— Умная девочка — быстро ты пришла к этому вопросу. Что ж, отвечу без утайки: в этой академии мы готовим профессиональных убийц.

От его слов вздрогнула всем телом, а внутри всё будто оборвалось.

Убийцы! Школа убийц.

— Наших адептов после выпуска нанимают самые влиятельные люди Эльвейна. Кто-то добивается небывалых высот, и мы увековечиваем их славу в записях и портретах на стенах. Иногда ребята идут к нам из-за безвыходности: кто-то из них потерял всё, что имел, кто-то желает отомстить, а кто-то просто научиться выживать в этом мире. Хотя есть и те, кто просто желает получить славу, почёт и признательность. Обычно именно такие больше уже никогда не покидают стены нашего учебного заведения.

Меня изнутри просто колотит от ужаса.

— В большинстве своём адепты погибают из-за собственной же глупости, бравады или желания покрасоваться. Кто-то может свалиться в пропасть, перегнувшись слишком уж сильно через перила и потеряв равновесие, кто-то вместо настойки для засыпания может глотнуть яду, находим таких «умников» уже под утро, когда помочь не имеется возможным. В остальном же, Ульяна, мы своих адептов бережём. На практических занятиях есть те, кто следит за всем. И если случаются серьёзные повреждения, то таких адептов сразу же относят в лазарет, где их восстанавливают. Те, кто глотает яд из-за собственной самоуверенности, на собственном опыте познают, что нельзя тащить в рот всякую гадость, если не уверен, что от неё существует антидот. Кого-то мы успеваем спасти, а по кому-то потом плачет белый саван.

— Я все равно не понимаю: зачем подвергать себя такой ужасной опасности, понимая, что можно погибнуть в любую минуту. Зачем так рисковать?

— Как я уже говорил: у каждого для этого есть свои причины. Мы же в свою обитель принимаем всех, кто в том нуждается, но лишь немногие проходят этот сложный путь до конца.

Молча следую за ректором Виегой.

Нет, мой мозг всё равно отказывает понимать: какие могут причины толкнуть поступить в эту академию, если даже нет никаких гарантий, что ты вообще когда-либо сможешь покинуть эти стены?

И… почему Сиера поступила сюда? С какой целью? Вопросы, вопросы, а где на них найти ответы? Может, магистр Крейн знает?

Передёрнула плечами. У этого странного и жуткого типа я точно не стану ничего спрашивать. Он итак не в духе из-за того, что моя душа заняла тело его возлюбленной. И лезть к нему с расспросами — крайне глупо. По крайней мере, сейчас.

— А где все ученики? — озираясь по сторонам, поинтересовалась у старика.

— Знамо дело — спят. Ещё слишком рано для начала занятий. Начало учебного дня у нас начинается в девять утра, заканчивается он часов в пять. У кого-то раньше. Те, у кого есть уроки в ночное время, днём, зачастую, отсыпаются, набираются сил, чтобы потом не «клевать носом» у профессоров. Уже многие усвоили, что сон на занятиях — плохая идея, потому как можно пропустить мимо ушей что-то очень важное. Покидать мир живых никто не хочет. Кстати, именно из-за того, что некоторые адепты у нас погибают, другим это даёт стимул учиться прилежнее и не допускать тех же ошибок, что и их предшественники. Таким образом, высокая смертность среди учеников в начале года, к его завершению начинает стремительно снижаться. И к сдаче экзаменов доходит примерно семьдесят процентов от первоначальных ста.