Академия Торлан. Перевоспитать эльфа

24.1

Отключила связь? Это он сейчас о чем? До меня дошло не сразу. А когда дошло, я готова была сама на себя посмотреть таким же не верящим в произошедшее взглядом, как у Арвемли.

— Я отключила связь? — наконец, отозвалась шепотом.

Арвемли на это лишь кивнул. И таким же кивком указал на руку, что лежала поверх больничного покрывала. Перевернув ладонь, взглянула на все тот же знакомый узор. Но плетение больше не искрило, как когда мы оказались в кабинете у ректора. И не отзывалось теплом, когда я думала о нем.

Неужели это и правда возможно?

Но как?

Мысль, маячившая на краю сознания, неприятно кольнула. Я вспомнила все, о чем думала ранее. Свои сомнения о том, могу ли я доверять Арвемли фо Ланду. И темным эльфам в принципе. Свою усталость, которая все еще была где-то рядом и могла накрыть меня очередной волной с минуты на минуту.

Голова откинулась на подушку, из легких вырвался громкий выдох. Я уставилась на потолок, испещренный мелкими трещинками, раздумывая, стоит ли вообще спрашивать у эльфа то, что я хотела спросить. Время шло, я молчала. И Арвемли тоже молчал, ожидая моего ответа.

— Понятия не имею, как это вышло, — тихо ответила я, не смотря на парня.

— Что-то случилось?

Я не видела, только услышала, как чуть скрипнула кровать, как темный эльф легкой поступью добрался до моей койки. Как прогнулся под ним матрас. Медленно повернулась на вцепившийся в меня взгляд, невольно пытаясь уловить в нем намеки на то, что обладателю этих зеленых глаз доверять нельзя. Ничего. Только, казалось бы, искреннее сочувствие и неравнодушие.

Снова посмотрела на потолок.

— Ничего. Просто устала.

— Кажется, наш план пошел крахом, — тихо хмыкнул эльф.

— Кажется, да.

— Что будем делать?

— Не знаю, Арвемли, — волна усталости все же напомнила о себе сильным приливом, окатив меня с ног до головы. Веки дрогнули и начали опускаться. — Я ничего не знаю…

Меня окутала тьма. И я долго не видела ни единого намека на свет. Лишь спустя какое-то время где-то вдалеке замаячил алый отблеск, который, по мере моего к нему приближения, формировался в маленький отсвечивающий огонек. Только сейчас, когда я стала ближе к источнику света, я поняла, что все это время меня окутывал холод. И только сейчас невидимые и очень мягкие лапки тепла добрались до меня и, аккуратно обхватив за запястья, потянули навстречу огоньку.

Я не сопротивлялась. Меня звал этот язычок, что пританцовывал на месте и не собирался останавливаться. И мне совершенно не хотелось снова оставаться одной в этом темноте и этом холоде. Поэтому я шаг за шагом упрямо преодолевала расстояние, что было между нами. Уверенно шла к своей цели и ощущала, как накаляется воздух, как встают дыбом на руках волоски.

Когда до огонька осталось два шага, тот неожиданно замер. Застыл алой, мерцающей статуей, готовой вот-вот схлопнуться под давлением тьмы, втянуться в эту всепоглощающую черноту. Даже тепло, что я чувствовало, вдруг ослабло.

Но я неожиданно поняла, что он не собирался исчезать.

Пока что.

Мне просто давали выбор. Дойти до того, что кажется мне незнакомым, чужим и одновременно с этим таким манящим, теплым? Или остаться в знакомой, привычной темноте, пропитанной холодом и лишенной всякого света? Инстинктивно обернулась, чтобы посмотреть, какой путь я уже проделала. И убедиться, что там, за спиной, меня не ждет ничего и в то же время все сразу. А впереди — взгляд снова вернулся к огоньку — неизвестность, но такая согревающая и пробуждающая надежду.

Так сложен ли выбор, каким он кажется?

Нет.

Я думала недолго.

Два шага преодолевали меня от того, чему я не могла дать названия. Того, что никогда еще не видела, а потому совершенно ничего об этом не знала. Того, чему, возможно, не стоило бы доверять.

Но я была готова и поверить, и довериться.

Два шага, и палец дотронулся кончика алого пламени, что тут же отозвалось на прикосновение и замерцало всеми огненными красками, окутывая меня с ног до головы. Язычок огонька прошелся по ладони, оставляя на ней витиеватый отпечаток, вмиг наполнившийся красноватым свечением. Я сжала ладонь в кулак, принимая подарок, и услышала в голове тихий шепот:

«Береги меня».

Тьма отступила, стоило мне кивнуть в знак обещания. Все пространство заполнилось огнем, который согревал и совершенно не причинял боли. Он нарастал, нарастал и нарастал, пока не перекрыл собой все вокруг, а затем все вспыхнуло…

И я открыла глаза, обнаружив себя на своей кровати, укутанную в одеяло. Со сжатой в кулак ладонью, из-под которой пробивалось алое мерцание. В груди — знакомое тепло, которого не доставало, а на губах — скромная улыбка.