Академия Трёх Сил

Глава 9

Первый день в академии пронёсся быстро, как дуновение ветра. Я отметилась в деканате, получила расписание и список необходимых вещей, ужаснулась тому, что у меня нет и половины, ведь мама рассчитывала, что я буду учиться на факультете «рыбаков». Бегая по лавкам, выяснила, что денег хватит только на всякие мелочи вроде наколенников и налокотников.

Уже хотела было отчаяться, но тут мне улыбнулась удача: вышло продать магический шар и ещё несколько ненужных вещей одной растерянной стихийнице с первого курса. Вырученных денег кое-как хватило на самое необходимое. Правда, я опять осталась без гроша.

Зато выяснила наконец, где буду жить. Мне отвели маленькую комнатку под самой крышей, на пятом этаже женского общежития – первокурсников традиционно селили на самом верху. Маленькую, с довольно бедной обстановкой – но я осталась довольна. Физических нагрузок я не боялась, а вид с пятого этажа открывался просто чудесный. Я даже поужинала на скорую руку (хорошо, что кормили нас бесплатно, иначе пришлось бы голодать), заныкала пару пирожков с мясом и помчалась обратно к себе, любоваться, как солнце уходит за гору, как медленно опускается фиолетово-синяя ночь и как территории академия далеко внизу словно покрываются огненными прожилками уличного освещения.

И тут в дверь постучали.

Я вскочила с подоконника. Почему-то испугалась, что это Лас или Вейс, хотя Лас уже забегал пару часов назад, узнать, как я устроилась. Но вдруг до них уже дошли слухи?

Но когда я нерешительно выглянула за дверь, то за порогом обнаружила Хена. Он с улыбкой протянул корзинку с крышкой:

 – Привет. Можно к тебе?

 – Заходи, – я посторонилась. Вдруг растерялась: совершенно забыла, что он обещал вечером найти меня. Надо же, и правда нашёл. И пустили же в женское общежитие!

Хотя… он ведь теперь мой муж.

Я представила, как он просит разрешения у главного в общежитии, объясняет, что хочет увидеться с женой, и почувствовала, как кровь прилила к лицу.

Потом вспомнила, как растерянно извинялась женщина в административном блоке, что в академии не предусмотрено совместное жильё для семейных пар. У нас брак был фиктивный, так что я даже обрадовалась. А вот о том, что Хен, как мой супруг, всё равно будет вправе зайти ко мне в любое время дня, не подумала.

 – Я смотрю, ты вовсю обустраиваешься, – раздался голос с нотками явной насмешки, и я отмерла.

Кинула взгляд на комнату и увидела её так, как увидел бы вошедший впервые: узенькую клетушку, куда едва вмещались кровать, шкаф, письменный стол и стул, причём последние двое были полностью завалены вещами. Я как раз пыталась навести порядок, выпотрошила из сундука и баулов всё, чтобы понять, что куда и каким образом запихивать, и теперь это всё громоздилось огромными неряшливыми кучами. Хену даже некуда было сесть.

 – Ох, сейчас!

Я кинулась освобождать стол, поставила мешавшую корзинку на кровать, хотела было сгрести в охапку тряпье и хотя бы просто запихнуть в шкаф, но Хен меня остановил.

 – Не суетись, посижу на полу, – и, едва успев договорить, сел, ухитрившись уместить свои длинные ноги в узком проёме между кроватью и шкафом. Потянулся к корзинке, открыл крышку и достал оттуда пузатую бутыль, а потом завёрнутые в бумагу… бутерброды? Которые источали умопомрачительный запах свежей выпечки, маринованных огурчиков, помидоров и засунутых между двух половин булочек котлет.

Позабыв о том, что только что ужинала, я протянула руки навстречу бумажному кульку:

 – Где ты это достал?!

В столовой такое точно не подавали.

Хен только ухмыльнулся – уже с набитым ртом. Он ел быстро, откусывая огромные куски, но при этом очень аккуратно, подбирая губами вытекающий мясной сок. А я вот сразу заляпалась помидором, зашипела, негодуя на собственную неуклюжесть, а потом плюнула на всё: отстираю! – и дальше ела спокойно.

Вкусно было так, что я чуть не проглотила язык. И явно приготовлено только что. Может, Хен ограбил преподавательскую столовую? При взгляде на его хитрую физиономию в это легко было поверить, но мне почему-то казалось, если я спрошу, он будет отпираться до последнего.

В бутыли оказался виноградный сок. Правда, тут возникла небольшая накладка: у меня была только одна кружка.

 – Можно налить в тарелку, – растерянно предложила я.

 – И хлебать по-собачьи, – подхватил Хен. – Отличный вариант, мне нравится. Давай сюда, раз я всё равно на полу. Можем сделать вид, что я твой цепной пёс, – он улыбнулся, а у меня вдруг захватило дух от его синих глазищ под белой чёлкой, от этого взгляда снизу вверх, от брошенного невзначай: «я твой цепной пёс».

Может, только поэтому я брякнула ни с того, ни с сего:

 – Я о тебе ничего не знаю.

Хен и бровью не повёл. Только улыбнулся снова:

 – Узнай.

Опять от какого-то странного смущения перехватило дыхание, бросило в жар. Голова шла кругом. То ли от того, что мы с Хеном совсем наедине, так близко, вокруг тишина, только за окном чуть слышно стрекочут какие-то насекомые да тёплый ветер шевелит занавески. То ли просто от осознания, что на полу в моей маленькой комнатушке сидит высокий симпатичный парень, опирается о кровать одной рукой, смотрит чуть насмешливо снизу вверх. А в ухе поблёскивает серёжка. И не просто серёжка, а парная с моей, то есть это не просто парень, а вообще-то мой муж. И как бы имеет право тут находиться.