Академия Трёх Сил

Глава 41

 – И кто же это был? – я ведь узнавала у Ласа, он сказал, Вейсу была подброшена записка.

Записка, это же надо! Насколько же человек должен быть мелочным и трусливым, чтобы воспользоваться таким способом. И это боевик? Наверное, кто-нибудь из самых слабых на курсе. Ведь мы же будущие лидеры. Разве станет потенциальный лидер заниматься такими вещами?

Карин подождал ещё немного и наконец произнёс:

 – Хаунд.

Я настолько не ожидала услышать имя сильнейшего на курсе, что с одно долгое мгновение лишь бессмысленно гипнотизировала Карина глазами.

А потом руки сами сжались в кулаки.

Вот как. Похоже, не все из первокурсников боевой магии разделяют мои взгляды по поводу, что подобает боевикам, а что нет. Но взбесило меня не это. Хаунд мог себе подкидывать дурные записочки, сколько влезет.

Но ведь дело в том, что он знает, что я Сантерн. Он подслушал наш с Карином разговор, он потрудился донести братьям, отлично понимая, что они за мной примчатся. И при всём при этом он всё равно распространяет слухи, мол, я незаконнорождённая.

Явно рассчитывает на то, что если даже я и заявлю, что я Сантерн по крови, то все посчитают это всего лишь за попытку оправдаться.

Ну уж нет. Я не буду никому ничего доказывать. Вернее, буду, но делом. Турнир начнётся после зимних праздников – вот тогда и посмотрим, кто выйдет в финал.

 – Ясно. Спасибо, что сказал.

 – Надеюсь, ты не полезешь теперь на рожон? – озабоченно спросил Карин.

 – Не волнуйся, – я хищно усмехнулась. – Хаунд сам полезет на рожон. Собственно, он уже начал. А видя мои «успехи» на тренировке, он ещё больше уверится в победе. Вот тут мы и посмотрим…

Карин открыл рот, но тут же закрыл. И я тоже замерла, услышав лязг ключа в входной двери.

Хен!

А мы тут втроём, причём один из нас в академии фактически нелегалом.

Надо отдать им должное, близнецы, в отличие от меня, не паниковали. В одно мгновение исчезла обволакивающая нас глушилка, Карин вскочил, Вейн воспользовался магией и исчез. Я тоже подскочила, с ужасом уставившись на дверь.

Практически в тот же миг она открылась, и на пороге действительно появился уставший Хен.

Он окинул взглядом гостиную, сразу заметив и Карина, и застывшую меня, и три кружки с чаем. Но сказал всего лишь:

  – Добрый вечер.

Правда, от его тона у меня по коже прошли мурашки – настолько явно он означал: «вымётывайся отсюда».

Карин, кажется, тоже это понял. Улыбнулся – и мне показалось, улыбка потребовала от него усилий, – и как ни в чём не бывало пошёл к выходу.

 – В общем, спасибо за помощь и гостеприимство, но мне пора.

Хен молча проводил его взглядом. Я как вскочила, так и застыла, опасаясь, что вот сейчас он что-нибудь скажет или заметит. Или слишком быстро захлопнет дверь, так что Вейн не успеет уйти.

Но бушевать и хлопать дверьми Хен не стал. Шаги Карина утихли в тишину (как я ни прислушивалась, не могла различить, это шум от ног одного человека или двоих), и я выдохнула с робким облегчением. И тут же снова вздрогнула от ледяного:

 – Смотрю, ты развлекаешься вовсю.

 – Я не… это… просто нам нужно было кое-что обсудить…

Хен смотрел отчуждённо и непримиримо, и я совсем растерялась. В глубине разума мелькнула мысль, что я вовсе не обязана перед ним оправдываться. Он сам гулял с Виспериной. Подумаешь, правда, сказал, мол, она только просила помощи с учёбой – но ведь и мы с Карином не занимались ничем предосудительным. Мы даже наедине-то не были на самом деле.

Эта мысль вернула мне спокойствие и уверенность в себе. Не дожидаясь, пока Хен начнёт задавать неудобные вопросы, например, почему мы с Карином были вдвоём, а кружки с чаем стоят три – я подхватила парочку и шмыгнула на кухню мыть посуду.

Слава Нигосу, Хен не стал ничего спрашивать. Молча сел за свой стол, зажёг светлячок и начал заниматься. Я тоже расправилась со своими делами, сходила помыться, тоже немного посидела над учебником, но ничего не лезло в голову. То вспоминалась ухмылка Вейна, то Кариново: «мы из ночного клана», то всплывало в памяти издевательские интонации Хаунда.

Наконец я встала и бросила в пространство:

 – Я спать.

Хен всё ещё сидел за своим столом. На мою реплику он никак не отреагировал, но когда я уже стояла на пороге спальни, позвал вполголоса:

 – Сатьяна?

 – Да? – я остановилась, чувствуя, как в глубине тела что-то отзывается на его голос. Как будто распускается цветок, и одновременно становится тепло, и наполняет загадочным томлением.

Послышался скрежет ножек стула о пол. Я бросила взгляд наискосок – там, в глубине комнаты, стояло злополучное зеркало, и в нём отражалась моя фигура, короткие светлые волосы и непривычно беззащитная спина. Это ощущение беззащитности стало ещё сильнее, когда сзади ко мне подошёл Хен – высокий, худой – и остановился совсем рядом, так, что я почувствовала тепло его тела.