Академия универсалов. Зельем сыт не будешь

3.2

— Это всего лишь я, — Аделаида высоко оттопырила подбородок и посмотрела на господина Радольфа, высунув голову из-за плотных бутонов. — Здравствуйте.

— Вы... — целитель проглотил отчаянный стон и прокашлялся, усилием воли сотворив на лице эмоцию благожелательности. — Чего вам на сей раз, адептка Тристан? Пришли снова подглядывать?

— Полно, господин Радольф! Ваши прогулки не по тем степям мне безраличны. — равнодушно отмахнулась адептка и пока мужчина стремительно менялся в лице, силясь подобрать слова, она тут же продолжила. — Вы мне лучше скажите, где госпожа Лара?

— Она спит, — шипяще и сквозь зубы бросил целитель в ответ.

— Как спит?

— Вы хоть знаете сколько сейчас времени?

— Семь утра, — как ни в чем не бывало отозвалась девушка, но потом грустно вздохнула, проговорив с надеждой. — А вы все равно отведите меня к ней. Я ее разбужу, извинюсь и сразу уйду.

— Боюсь, если вы ее разбудите, не уйдет никто, — господин Радольф сокрушенно покачал головой и устало потер виски. — Отдайте цветы и подарки Дорну, он их передаст, — кивнул на стоящего рядом кареглазого юношу, а сам весь подобрался, казалось, сделавшись на порядок выше и резво обогнув Аделаиду, примостился к ней сзади и неожиданно сцепил руки чуть выше ее локтя. — А с вами, адептка, мне нужно переговорить с глазу на глаз.

Она задумалась, притупившись, но через некоторое время, осененная неприятной догадкой, возмутилась, напряженно скосив глаза на целителя:

— Просто поговорить и ничего больше?

Мужчина заскрипел зубами, уловив явное недоверие в ее голосе. О чем эта девочка только думает? За кого его принимает!

— Просто поговорить, — произнес твердо, по полну сдерживаясь, дабы не повысить голос. До того это несносная и самоуверенная девица его раздражала.

Передав дары для поварихи Дорну и взяв с того практически клятвеное заверение доставить все без "технических" потерь, Аделаида направилась вслед за ушедшим вперед главным целителем, в коридор, по пути тягостно вздыхая. И чего только к ней прицепился?

— Я вас слушаю, — привстав перед мужчиной, она деловито сложила руки на груди и устремила взгляд в сторону, на выходившее в живописный парк окно. Осень еще не вступила в свои права, листва пока зеленела, небо было ясным, да и солнце светило ярко, но уже не припекало, как то происходило в знойные летние деньки. Чудное время. Аделаида внезапно вспомнила, что давненько не бегала по утрам, в ту пору, когда только каемка солнце загорается на горизонте, а воздух чистый и прохладный.

— Вы можете посмотреть на меня, Аделаида? — теперь уже спокойным тоном обратился к ней господин Радольф.

Она лениво повернула голову и уставилась на него выжидающе.

— Думаю, вы догадываетесь о чем пойдет речь, поэтому не будем лить воду и приступим сразу к делу. Чего вы хотите?

— За молчание? — догадалась Аделаида, внутренне удивившись, но в лице оставшись беспристрастной. Оттолкнувшись от стены, она шагнула вперед и насмешливо поинтересовалась. — Господин Радольф, я похожа на шантажистку?

— Нет? — ответил он неуверенно и оттого слова его прозвучали скорей как вопрос.

— Можете спать спокойно. У меня нет дурной привычки лезть в чужие отношения.

И она ушла, ритмично отстукивая каблуками по полу. И только завернув за угол, остановилась, возведя глаза к потолку и раздраженно прошептав: «Ну, что за идиот?».

Коридоры академии стремительно заполнялись адептами: сонными, возбужденными, веселыми и грустными, но в частности, голодными. Последнее адептка Тристан сполна отнесла к себе. Есть хотелось неимоверно. От того путь она держала в святыню святых — в столовую, где с утра подавали горячие наивкуснейшие блинчики с различными сладкими добавками. И пускай, что вчера на эмоциях она поклялась себе вовеки туда не возвращаться. Все в этой жизни циклично, ее решения в том числе.

Столовая встретила ее нестройным гулом голосов. Рассекая толпу, Аделаида пробралась к раздаточным столам и понабрав всего, да повкуснее, направилась к излюбленному центральному столу. Поднос с тихим стуком отпустился на стол. Коротко со всеми поздоровавшись, она с комфортном уселась, тут же оказавшись под прицелом всеобщего внимания.

— А вот и героиня сегодняшних сплетен! — с преувеличенной радостью отозвался Дастин. Он же лучший друг предателя Кадена, он же местная гора мышч, он же популярный парень с самооценкой выше, чем он сам. А рост у Дастина был более, чем внушительный. За глаза адепты прозвали его «Глыбой».

— И какого это побывать в объятиях самого лорда Дартиаса? Поделись с нами! — влезла Тайра, с пытливым безумством на нее уставившись. Ее голубые глаза искрились испытующим любопытством. Она даже поерзывала на месте от нетерпения. Леди Наррис была отпетой сплетницей, совершенно не умеющей держать язык за зубами и питавшейся грязными слухами, а порой придумывающей их самолично, потому не вызывала у нее и проблеска симпатии, что уж говорить о такой хрупкой вещи, как доверие. Конечно, ничем делиться с ней она не собиралась.

Мысли сами собой перенеслись в события вчерашней ночи. Та незнакомка, выглядящая в точности как она, ректор и поцелуй, наполненный щемящей душу нежностью... Совсем неожиданно воспоминания всколыхнули в душе трепет, а щекам вдруг сделалось тепло. Почему она так реагирует? Сама от себя такого не ожидая, Аделаида снова и снова мысленно возвращалась в тот странный сон и в один момент словила себя на мысли, что совсем не прочь повторить то на самом деле. Собственные помыслы привели девушку в ужас. Забывшись, она подавилась и начала громко кашлять.

Харраги сгоревшие! Что за чертовщина? Когда лорд Дартиас успел засеть у нее в голове? Какой кошмар!

— Ешь аккуратнее, Ада, — мягко упрекнул сидящий справа от нее Кайло, пожалуй, единственный человек из всех присутствующих, кого девушка могла по-настоящему назвать близким другом. Он в четверть силы похлопал ее по спине. Откашлявшись, Аделаида запила смущение чаем и подавив малодушное желание, побиться головой об стену, авось всякие глупости из мыслей выветряться, откусила большой кусок пирога и стала медленно его жевать, лишь бы избежать глурых расспросов. Но компания единодушно и терпеливо дождалась, пока она доест, при том не спуская с нее выжидающих взглядов. Тогда, раздраженная, Аделаида только отмахнулась: