Академия универсалов. Зельем сыт не будешь

4.1

После столовой адепты третьего курса, облаченные в удобные одежды, собрались на академическом полигоне, растерянные и совсем неготовые к тяжелым нагрузкам после плотных завтраков. Дело было в том, что вместе с собой лорд Эминар Дартиас принес в академию кардинальные перемены, являющие собой жестокие установки ввиде тренировок на износ. Ни тебе уютных аудиторий, притаившись на последних рядах которых можно было сполна поклевать носом, ни спокойных лекций, мгновенно вгоняющих в сладкую дрему. Бегите, адепты, на полигон! И что только на уме у новоиспеченного главы? Небось загнать их до смерти вздумал. Подумать только, целых четыре занятия по боевой магии в неделю и это при том, что в прошлом году они волне обходились одним. Где такое только видано!

Расписание потерпело колоссальные изменения и ныне адептам горестно думалось, что без их ведома Арвинскую академию тайком переквалифицировали в самую что ни на есть военную. Упор стал делаться на практические занятия, первостепенной важности, а теория обиженно отступила в дальний угол. Универсальные маги были в отчаяние.

— В конце года сделаемся элитными боевыми магами и отправимся на Стену, прямиком в объятия к харрагам, — рассуждала Аделаида, вышагивая к полигону в компании Кайло, после того, как они переоделись.

— Брось! Не будет такого, — заверил ее парень, твердо-натвердо уверенный в собственных словах. — Мы же ни какие-нибудь простолюдины. Они не посмеют. К тому же наши семьи...

— А кого будет волновать ветвистость наших родов, когда на кону будет стоять судьба всего мира? Мы — универсальные маги, нам подвластны все стихии, мы одни из сильнейших магов в королевстве. По крайней мере, станем ими, когда доучимся. Наше вмешательство не требуется, только пока ситуация стабильна, но в случае чего Светлый Орден пустит нас первыми в расход. Мы для них козырь, который они не погнушатся предъявить, когда ситуация достигнет накала.

— Ты вогнала меня в депрессию своими речами, — пожаловался Кай, трагично вздыхая и отпуская плечи. — И все же, не посчитай меня трусливым, но мне бы не хотелось взваливать на себя бремя подобных рассуждений. Возможно в твоих словах есть смысл, но мне не хочется думать о подобном исходе событий. Это пугает.

— Все хорошо, — Аделаида понимающе улыбнулась. — Назначение лорда Дартиаса на пост ректора и меня настораживает. Что-то здесь не чисто. А куда же подевался магистр Роули? В жизни не поверю, что он ушел с поста по собственной воле.

— Ушел на пенсию и отправился на какие-нибудь острова, отдыхает небось, под солнцем нежится, — как само собой разумеющееся сказал Кай, не без зависти вздохнув.

У Аделаиды на тот счет было другое, собственное мнение, но она многозначительно промолчала, не собираясь затевать спор попусту. Магистр Роули несколько лет добивался ректорского кресла, в прошлом многие годы проработав простым преподавателем, а достигнув желаемого так просто от всего отказался, не продержавшись и двух лет? Пазл в голове упрямо не складывался. Было что-то такое в этой ситуации, что никак не давало ей покоя. Было понятно, что бывшего ректора, не столь влиятельного, попросту убрали с пути, вручив академию в ежовые рукавицы лорда Дартиаса, чьи мотивы казались элементарными, в особенности с введением новых установок. Воспитать достойных воинов, готовых постоять за будущее королевства, да и всего мира, из изнеженных универсальных магов, всю жизнь довольствовавшихся выпавшими на их долю привилегиями и не ожидавших, что рано или поздно за пилюли придется дорого заплатить, если не жизнью, то ее смертельным риском. На долю секунду будущее показалось Аделаиде темным, пугающим и туманным, поселив в душе липкое отчаяние и нагнав немало страху, но подумав, что оные мысли продиктованы ничем иным, как трусостью и малодушием, она встряхнула головой и решила по примеру Кая не делать поспешных выводов и жить сегодняшним днем.

Тем временем друзья подошли к полигону, малость припоздав. Крепкий мужчина средних лет с блестящей лысиной и со шрамом на чернявой брови заложив руки за спину, топтал асфальт под ногами, буравя грозным и несколько предвкушающим взглядом стройную шеренгу адептов, притаившихся и казалось боявшихся сделать лишний вдох. Заприметив неладное, Аделаида и Кай на цыпочках примостились в конец ряда, с облегчением подумав, что остались незамеченными, но новый тренер продемонстрировал чудеса зоркости и в один момент повернувшись к ликующим адептам, требовательно проговорил с бесконечным терпением в голосе:

— Еще одно опоздание и пойдете косить траву во дворе.

— Мы вас поняли, тренер.

На том все и порешалось. Аделаида только обиженно засопела и отказалась от мысли выдать мелкую колкость, не желая портить жизнь ни себе, ни другу, а мужчина стал ходить туда-сюда с важным видом, приговаривая, что наконец-таки администрация академии образумилась и приняла тот неоспоримый факт, что нет предмета в жизни важнее, чем боевая магия.

Адепты знали его как Келлиана Дорви, сильнейшего универсального мага современности и выдающуюся личность, ныне прибывшего в академию по просьбе лорда Дартиаса, его доброго друга. Едва не потирая ладони от предвкушения, он заверил адептов, что в самое ближайшее время сделает из них настоящих бойцов, каких только видел свет, тем самым только укрепив неутешительные выводы многих. И, наконец, закончив восхвалять нового ректора вместе с его гениальным подходом к учебному процессу, методом тыка стал разделять магов на команды из двух человек, аргументировав это тем, что собирается прощупать почву, составить мнение о каждом, выяснив сильные и слабы стороны и в последствии определить с чего стоит начать обучение.

— Ты, — острым взором он взглянул на Аделаиду, враз подобравшуюся, и перевел взгляд на стоявшую в пяти метрах от нее веснушчатую девицу, — и ты. Будете вместе.

Сильвия Ормон, так звали ее напарницу, настороженно на нее посмотрела, так словно рыжеволосая сокурсница была ее заклятым врагом и махнув собранными в тугой хвост волосами, отвернулась. Аделаида если и удивилась столь открытой неприязни, то виду не подала, оставшись совсем равнодушной. О Сильвии Ормон она практически ничего не знала, кроме того, что девушка была молчаливой и одинокой, предпочитая социализации толстые пыльные фолианты и учебу до гроба, потому не могла дать объективной причины ее поведению.