Академия универсалов. Зельем сыт не будешь

6.2

Задыхаясь от нахлынувшей на нее волны возмущения, Аделаида обернулась к ректору Дартиасу, собирающемуся скрыться за еще одной дверью, непонятно куда ведущей.

— Куда вы меня притащили?

— Мы в моих апартаментах в Веллоре. Посидите спокойно, через пятнадцать минут я верну вас обратно, — и он ушел, оставив ее одиночестве.

Аделаида в бессильной злости упала на стоящий поблизости диван и прикрыла руками лицо. Все внутри нее клокотало от злости и возмущения. А добавить ко всему никак не проходящую сонливость и ужасное чувство усталости, то получался убийственный коктейль. Она ненавидела, когда кто-то не считался с ее мнением. Ненавидела делать то, чего не хочет. Ненавидела, когда ей указывают. Браво, Эминар Дартиас! Сегодня вы побили все рекорды! Аделаиде очень хотелось приложить архимага чем-нибудь тяжелым, отвести душу, так сказать, но еще больше хотелось спать. Сегодняшнее сражение не прошло для нее даром. Она истратила больше половины своего резерва, что наложило весомый отпечаток на ее состояние в целом. Ощущение невыносимой усталости усиливалось с каждой минутой.

Чтобы отвлечься и позорно не задремать прямо в ректорской спальне, она с интересом огляделась. Апартаменты были весьма просторными, с высокими потолками, выполненные в современном стиле. Большая кровать, выглядевшая на редкость мягкой и притягательной, с белыми подушками и синим атласным одеялом и прилегающие к ней две черные тумбы по двум сторонам. В противоположной стороне от кровати находился трехстворчатый шкаф-купе, ворсистый белый ковер, на который хотелось лечь и не вставать. Картины на стенах были на редкость мрачными и совсем непонятными, с темными кляксами, в которых едва просматривались людские силуэты. Самая большая занимала почетное место над кроватью, в белой рамке, она изображала непонятный символ, похожий на древнюю письменность. Так же в комнате были стенды с книгами и парочка мягких кресел, в одной из которой Аделаида устроилась. Она клевала носом, вглядываясь в вид ночного Веллора, в ожидании возвращения ректора Дартиаса. Ни ругаться, ни спорить уже не хотелось. На то попросту не было сил. Ей не терпелось вернуться в свою комнату в академии и забыться сладким сном. И пусть весь мир катиться к харрагам.

— Даже не думайте здесь засыпать. Я не герой-любовник, чтобы нести вас на руках и укладывать в постель, — послышался голос будто бы из-под толщи воды и Аделаида легко ударила себя по щеке, прогоняя сонливость и отняв тяжелую голову от спинки кресла, посмотрела на пришедшего архимага.

— Вы ходили в душ? — спросила она, увидев обновленную одежду и влажные волосы, лежащие в легком беспорядке. Нельзя было не признать, что так ректор казался еще привлекательнее, но сейчас это ее мало чем привлекало. Злость на него была куда сильнее вспыхнувшей на днях глупой симпатии.

Едва кивнув, он уселся на кровать, тем самым оказавшись лицом к лицу с Аделаидой. Благо их разделяло целых два метра.

— Выглядите уставшей, — невзначай заметил он, не сводя с нее пристального взгляда. Правда никакого интереса Аделаида в его глазах не заметила, потому даже не смутилась.

— Может потому что сейчас три часа ночи, а вы не даете мне спать? — в ее голосе против воли проскользнули едкие нотки. Архимаг промолчал, а Аделаида решив не терять время, поинтересовалась. — Кем был тот мужчина и зачем ему Киара?

— Диар — мой хороший друг. Адептка Адельвейн приходится ему невестой. У них... сложные отношения.

— И вы решили утащить меня в свою спальню, чтобы ваш друг поговорил со своей возлюбленной? Как благородно с вашей стороны. Очень печально, что ваша благородность проявляется только в одну сторону.

— Я отнюдь не благородный, адептка Тристан, — с усмешкой сказал архимаг.

На этот раз Аделаида решила промолчать.

— Вставайте. Я верну вас обратно. — произнес он после минутного молчания. — Завтра можете пропустить занятия и выспаться.

Аделаида посмотрела на него с немым укором и даже не подумала пользоваться столь великодушным предложением. Она в академию не прохлаждаться пришла. Поднявшись, вступила в открывшийся портал и через секунду вышла в своей комнате. К счастью, никаких психованных женихов там не обнаружилось. Соседка лежала на кровати, уставившись в потолок, но заметив ее появление, приподнялась.

— Ты пришла, — с виноватым видом, она сникла голову. — Прости меня. Это все по моей вине.

— Впредь устраивайте свои разборки в другом месте. Подальше от меня, — устало буркнула Аделаида и решив, что позлится на нее завтра, обессиленно уронила себя на кровать, тут же засыпая.

К счастью, никакие романтично настроенные ректоры ей больше не снились. Едва она сомкнула веки, как тут же на всю академию прогремел набатный звон, кажись способный вызвать к жизни мертвяков с кладбища, что уж говорить о бедных и несчастных адептах, терпящих оное непотребство изо дня в день. Да только попробуй тут возмутиться! Был в прошлом году один смельчак. Заявился на ковер к ректору, мол, что за безобразие? А тот, умудренный опытом, послал беднягу взвывать к академическому духу, как раз отвечавшему за натужную бодрость адептов с утра. О том полупрозрачном представителе загробного мира, которого адепты за глаза прозвали Мудильником, давнешенько всякие байки ходили, в основном ну очень кровавого содержания. Вот и явился к рискователю растревоженный Мудильник во всей своей непроглядной и жутковатой красе, так бедняга в миг всю спесь растерял, стушевался, да удрал, малодушно поджав хвост. С тех самых пор адепты возмущаются молча, в подушку.

Оторвав лохматую голову от той самой подушки, в которую надо возмущаться, Аделаида уныло уставилось в окно, за которым вовсю царствовала водная стихия, спозаранку нагнав на академию затяжной ливень, перемежающийся раскатами грома и бело-голубыми молниями. Пришлось заспанной адептке вставать и идти умываться, чтобы потом облачиться в академическую форму и поплестись в столовую, где искусные повара подавали теплые блины и оладьи со сладкими сиропами. Больше всего на свете хотелось спать, но вопреки своей воле она отправилась на поиски дозы жизненно необходимого кофеина, способного вернуть ее в нормальное состояние. Налив себе спасительного напитка до самых кроев пузатой кружки, она собиралась направиться к своему столу, но тут же остановилась, заприметив там Кадена Росствера. Не желая изводить себя с утра глупыми ссорами, Аделаида стала глазами искать свободный столик, но такового, переполненного голодными адептами в столовой никак не обнаружилось. За то был другой, вместивший в себя Киару Адельвейн и еще одного незнакомого парня, сидящего к Аделаиде спиной. От безысходности, она направилась к ним, решив, что после вчерашнего происшествия соседка ни за что не сможет ей отказать.