Академия универсалов. Зельем сыт не будешь

14.1

Оказавшись в ректорском кабинете, она изучающе огляделась и мысли против воли вернулись к пикантным сценам из неизменных ночных кошмаров. Вот на этом самом столе они самозабвенно целовались, а потом... Аделаида смутилась, уронила себя на стул и глядя только в пол, стала нервно ерзать. Стоило сосредоточить мысли на чем-нибудь другом и подумать о более насущных вещах, но единственное чего хотелось, так завернуться во что-то большое и теплое и забыться глубоким сном, на утро навсегда позабыв о кошмарных событиях сегодняшней ночи. В ночное время суток в кабинете было несколько прохладно, полная луна едва пускала свой свет внутрь и из-за того здесь царил мягкий полумрак, что было вполне в стиле лорда Дартиаса.

Она откинула голову назад и на секунду прикрыла веки, задумавшись. Сомнения и нерешительность долгосрочными гостями засели у нее душе, не давая языку развязаться. Стоило рассказать архимагу об увиденном в тайном коридоре, излить душу так сказать, стоило поведеть об одержимости соседки, наверняка эти два фактора были в какой-то мере между собой связаны, но она сомневалась — действительно ли роль благородного героя была отведена Эминару Дартиасу? Безусловно, ни разу он не показал себя в плохом свете, но намерения его были столь же туманны, как и его личность. В конце концов, ведь именно он сместил с ректорского кресла магистра Роули, о местонахождении которого до сей поры не объявлялось.

Предположим, что она в красках поведает лорду о пережитом и обрисует сложившуюся ситуацию, но совсем непонятно какая реакция за этим последует? Он удивится? Разозлится и броситься на место происшествия? Или же зло усмехнется и скажет свое фирменное «Это не ваше дело, Аделаида»? В случае чего, маловероятно, что на сей раз он ограничится одной лишь клятвой. Ее жизнь может оказаться в большой опасности. Мало ли какие тайны хранят могущественные архимаги, которым ни один закон не писан. И какая неудача, если в эти дела Аделаида сама того не желая влезет. Потому для начала стоило попытаться разобраться во всем самой, и только потом бежать с донесением к главе академии.

Погрузившаяся в пучину своих мыслей, она не сразу заметила, как дверь кабинета открылась. Тяжелыми шагами ректор Дартиас прошел к своему столу.

— Рассказывайте, Аделаида, — сказал он одновременно спокойно и вместе с тем требовательно, сцепив ладони в замок на столе. Лицо его в этот момент было сосредоточенным и серьезным, точно у представителя власти перед началом пристрастного допроса. Тихо взглотнув, Аделаида понадеялась, что ее не начнут пытать, иначе велика вероятность, что она все выдаст. Все-все до единого.

Сидя словно на иголках, она решила не отказываться от избранной ранее тактики и сполна включив актерское мастерство, зачатки которого даже родная мать когда-то не без скептизма признала, устала потерла веки и деланно зевнула, как и полагалось приличной леди, прикрыв ладошкой рот.

— Что рассказывать? — недоуменно поморгала.

— Правду, — выдал ректор твердо и выжидающе на нее уставился. Под этим взглядом захотелось на самом деле все-все выболтать, лишь бы только не смотрел так пристально, но этого делать было никак нельзя и приходилось держать страх в узде, вместе с тем прикусывая непослушный язык.

— Сейчас глубокая ночь, ректор Дартиас. При всем уважении, я не понимаю чего вы от меня хотите. И я уже молчу про то, что я едва ли одета. Это как-то неприлично, вы не находите? — с нарочитым смущением она сложила руки на груди и опустила веки. Стоило бы раскраснеться, да только она не умела, а ко всему при скудном спонсорстве тусклого лунного света архимаг бы все равно ничего не проглядел.

Он сощурился и вперил в нее внимательный взгляд. Всего лишь на одно короткое мгновенье поблескивающие темным изумрудом глаза скользнули вниз, на другое мгновенье задержавшись на неглубоком вырезе ночной рубашки. Аделаиду словно пронзило током. Сделалось душно и неловко. Захотелось поспешно укрыться или стрелой вылететь из кабинета вон, чтобы никогда больше сюда не возвращаться, но позволив себе мимолетную слабость, ректор тут же взял в себя в руки и его глаза поднялись с выражением задумчивости.

— Уверены, что не хотите ничего рассказать? — голос его звучал бесцветно.

— Не хочу, — девушка быстро потрясла головой, попытавшись скрыть сиплость в голосе и тотчас несмело спросила: — Могу я задать вопрос?

Архимаг только кивнул. Набрав в легкие побольше воздуха, а вместе с тем духа, она небрежно поинтересовалась:

— А вы не знаете, где сейчас магистр Роули? — и чтобы не вызывать подозрений, приправила это дело беспечной улыбкой, какая бывает, когда говоришь о добром знакомом. — Хотелось бы его навестить. Давно мы не виделись!

Краем глаза леди Тристан уловила, как ректор малость напрягся и взгляд его сделался еще внимательнее.

— Он далеко. Уверен вам не стоит об этом беспокоиться, — вот и весь ответ.

— На островах отдыхает? — не унималась Аделаида, вовсю изображая из себя любопытную дурочку, а внутри все холодело от возможных догадок.

Видно было, что мужчина сначала хотел промолчать, но потом кратко бросил:

— Возможно. Я не обладаю этой информацией, — он кашлянул. — Если не хотите ни о чем мне рассказать, то можете быть свободны.

— А что с Киарой? — с тревогой поинтересовалась она напоследок, поднимаясь с места.

— Все еще без сознания. Целитель настоял на том, чтобы она провела ночь в целительском крыле. Можете проведать ее утром, если Диар ее не заберет.

— Хорошо, спасибо, — она уже хотела направиться к двери, как вдруг проглядела возле своих ног маленькую серую тень. Тень тихо запищала, выдавая природу своего хвостатого происхождения.

— Мышь! — не помня себя от охватившего ее ужаса, Аделаида завизжала и перед тем, как успела подумать о последствиях своих действий, она с перепугу запрыгнула на ректорский стол.

В кабинете на долю секунды повисла трагичная в своем нелепости тишина, прерываемая лишь громкими вздохами перепуганной Аделаиды. Находясь на четвереньках, точно ребенок, не освоивший навыки хождения, она с выпученными глазами таращилась на ректора Дартиаса, на чьем лице читалось безграничное терпение, которое, как подсказало леди Тристан ее чувство самосохранения, было отнюдь не безграничным и вообще грозилось иссякнуть, оставив ее наедине со злым как тысячу демонов архимагом. Она взглотнула и опасливо покосилась вниз, туда, где секундой ранее разглядела мелкого грызуна. С пола вдруг ворчливо пропищали: