Академия универсалов. Зельем сыт не будешь

15.2

Старая библиотекарша забавно вытянула лицо, припустила круглые очки на крючковатый нос и вперила в девушку в особицу внимательный взгляд. Не то, чтобы информация о павшем королевстве являлась келейной, все оставалось в свободном доступе, во имя знаний, так сказать, но к особенно любопытным, интересовавшимся таковыми знаниями относились с подозрением, ибо говорить в открытую о давней трагедии считалось вопиюще неприличным. Мир предпочитал лишний раз не вспоминать о существовании Ариона, ведь бередить старые раны дело не из самых приятных.

— Аделаида, ты девочка толковая, хорошая, даром, что высокородная, — госпожа Лойда неприятно скривилась на последних словах — о неприязни простого люда к высшей знати знали все, первые своего пренебрежения никак не скрывали, да жаловали только тех, кто титул свой в полной мере заслужил, говоря другими словами, великих магов, защищавших мир от темных сил и приносящих пользу королевству, других считали они спесивыми бездельниками, что, впрочем, не разнилось с действительностью. Библиотекарша тотчас продолжила: — Зачем оно тебе надо?

— Надо мне, госпожа Лойда, — расплывчато ответила Аделаида и с надеждой вопросила: — Ну, дайте!

«Надо мне изучить потенциальных круг соперниц на сердце нашего ректора» — со смешком подумала она, но в слух выдала другое:

— Нам по мировой истории задали. Вот!

Под натиском просительных глаз, библиотекарша с тяжким вздохом сдалась, наградила девушку недобрым взглядом, да сварливо махнула рукой.

— Эх, ладно! Ларас, тащи сюда книги!

Возвращалась Аделаида в комнаты в обнимку с добрым десятком фолиантов, да древних книжиц с пожелтевшими от времен страницами. Ларас — академический прислужник, один из тех духов, которых в свое время подчинил лорд Арвин, первый ректор, в честь которого и была названа созвучная академия, когда-то бывал свободным духом, петляющим по темным коридорам, развлекающий себя доведением до икоты бедных адептов, по несчастливой случайности однажды вздумал припугнуть самого ректора, после чего отправился отбывать наказание в библиотеку, но за время отработки, с книжными полками он до того сроднился, что по собственной воле решил посвятить свое бесконечное существование благому делу. Говорят за сотни лет он прочел каждую книгу, фолиант и научный труд в академической библиотеке по паре раз, потому ориентировался среди бесконечных стеллажей лучше, чем кто-либо, да помогал жаждущим знаний адептам в поисках нужных книг. Помнится, в прошлом году магистр Роули вздумал ввести в академию новизну, да приволок в библиотеку специальных артефакт поиска, с помощью которого адепты могли бы мысленно проговаривать название книги, введенной в реестр, а зияющий шар воплощал ее перед ними. Но Ларас и госпожа Лойда нисколько не обиделись, покивали, да преспокойно пошли пить чай. На другой день новенький артефакт «таинственным» образом пропал...

Возгрудив добытое на письменный стол, Аделаида по привычке бросила быстрый взгляд на кровать соседки и отчего-то с грустью вздохнула. С той самой ночи ей так и не повелось увидеть Киару Адельвейн, а все потому что лорд Сальвателл, дорогой жених, поспешно забрал невесту в ту же секунду, как узнал о том загадочном происшествии, а возвращать как-то не спешил. 

При вчерашней поездке в Веллор, Аделаида решилась наведаться в поместье бывшего ректора, да только там ее ждала неудача. Соседи услужливо подсказали, что вместе с семьей они перебрались в другое город, на вопрос «в какой?», только неопределенно пожали плечами. Каждый день она терзала себя сомнениями, порывалась броситься в кабинет ректора Дартиаса, чтобы поведать о событиях той ночи, но в последний момент одергивала себя и душила в себе стремительные порывы. Она с нетерпением дожидалась возвращения соседки, чтобы хоть чуточку пролить свет на происходящее, потому как все это начинало не на шутку пугать.

Взяв в руки первую книгу в синем прочном переплёте с металлическими узорчатыми вставками на корешке, Аделаида прочла название, высеченное золотистыми буковками, тонкими и истертыми от времени, и тут же нахмурилась. Оно гласило: «Авалона». Насколько она помнила, пропавшая принцесса не отличалась особыми талантами, да и достижениями не могла похвастаться, потому совсем не понимала, с какой стати о ней написано так много книг, да что там, целых фолиантов! Особенно удивляла приставка «Великая».

Первая книга оказалась сборником любовных стихотворений, где восхвалялась дивная красота, добрый нрав и чарующая улыбка бывшей принцессы.

«О, хозяйка моего сердца!
Излечи израненного невольника,
Плененного красотой твоего прекрасна лица.
Позвольже довести тебя до брачного венца!
Люби меня, как лебедь воду, как раб свободу, как я тебя».

И целая книга с подобными любовными изречениями.

— Этот парень явно нуждался в психологе. Одержимость на лицо, — пробурчала в слух Аделаида, захлопнула книгу и недовольно отбросила ее в сторону, жалея потраченного времени.

Последующие четыре были так же ей забракованы за ненадобностью, излишней сентиментальностью и отсутствию какой-либо здравой информации. Горе-авторы, точно сговорившись, писали лишь о прекрасных губах Авалоны, ее изумительной красоте и роскошных волосах, которые, если цитировать одного из ее воздыхателей были подобны жаркому водопаду чистого пламени, спадающего на белоснежные, точно вершины заснеженных гор, плечи.

— Ну и фантазия, — присвистнула леди Тристан и задумчиво покрутила в руках собственный локон. — Рыжая, значит.

Внезапно вспомнились слова ворчливого метаморфа.

 «— Знал я одну рыжую, Авалона звали, глупая была совсем, одни проблемы от нее были! Вот я и говорю отныне, рыжая, так жди беды».

Если верить книгам, принцесса Ариона была заядлой сердцеедкой, той самой, из-за чьей красоты разгорались целые войны, гибли рыцари, о ней пели восторженные баллады, а обезумевшие воздыхатели сходили с ума и кончали с жизнью, когда она их равнодушно отвергала.