Академия универсалов. Зельем сыт не будешь

19.1

— Я тебя слушаю.

Вперив выжидающий взгляд в замотанную по самое горло в теплое одеяло Киару Адельвейн, с недовольным видом восседавшую на кровати напротив, Аделаида с шумом отпила глоток из кружки с горячим шоколадом, поздней ночью украденным из академической кухни.

— Тебе лучше не лезть в это, — предостерегающе заметила соседка, задумчиво глядя в окно, чьи створки лизал тусклый лунный свет, едва ли очерчивая размытые образы темной спальни.

На дворе стояла глубокая ночь. Гости разъехались не так давно, все норовились побыть по дольше со своими детьми. Проводив родителей к порталу, Аделаида вернулась в свои комнаты.

— Уже влезла. Нет смысла от меня что-то скрывать. Я все видела и если не получу объяснений, то молчать отныне не стану. То, что происходит в стенах нашей академии — немыслимо, — на одном вдохе выпалила она и тотчас озадаченно вопросила: — Какое ты имеешь к этому отношение? Что случилось той ночью? Не смей молчать, Киара!

— Ты не понимаешь! — в один момент вспыхнула леди Адельвейн, села ровно, скинув на пол одеяло и порывисто воскликнула: — Ты не должна никому говорить об увиденном, это опасно!

Аделаида склонила голову в бок.

— Даже ректору Дартиасу?

— Ему тем более. Ни в коем случае он не должен знать, что ты что-то знаешь.

— Подожди, — мотнув головой, Аделаида удивленно замерла. На ее лице отразилось непонимание. — Ты хочешь сказать, что Эминар Дартиас причастен к тому, что происходит в тайных коридорах академии? Он знает об этих узниках?

Наступило молчание. Поджав губы, Киара уперла глаза в пол, изучая витые узоры на нем с преувеличенным усердием. Пол как пол, наливной, с ворсистым темно-серым ковром в тон стенам. Аделаида не сводила тяжелого взгляда с соседки, разные мысли роились у нее в голове, чудовищные и пугающие. Здравый смысл отказывался верить в ужасающую в своей нелепости догадку.

— Быть такого не может... — прошептала неверяще. Пальцы мелко задрожали. Ее лица не покидала озадаченность, а голос сделался осипшим. — Но для чего?

Соседка подняла на нее взгляд, в ее глазах плескались сомнение и нерешительность.

— Я расскажу, — сказала сипло. — Но пообещай никому не говорить, в ином случае, это может обернуться катастрофой для нас обеих.

Аделаида нервно и коротко рассмеялась, порывисто втянула в воздух и несмело кивнула, соглашаясь:

— Я буду молчать.

— Я знаю не так много, — перед тем, как начать предупредила ее Киара, а затем хмуро спросила: — Как много ты знаешь о Арвельде Ламмергейде?

Аделаида задумалась и ответила автоматически:

— Ученый и исследователь. Он был безумцем, по крайней мере, так считало большинство. Другие говорили о нем, как о гение и спасителе. Но это под каким углом смотреть. Его идеи не кажутся безумными, но то, как он их воплощал... это чудовищно, — она вязко передернула плечами и продолжила: — Насколько я помню, созданная им вакцина от Черного вируса оказалась провальной. Арвельд был съеден его же испытуемым. Но какое это имеет отношение к делу?

— Самое прямое, — бросила соседка и снова уставилась в темное окно, как если бы была поглощена пучиной раздумий. — Светлый Орден взялся за продолжение опытов Ламмергейда. Это невероятно, но вакцина существует. Правда, она обращает вирус лишь на половину, но они работают над этим. И, Аделаида, — она впилась в нее взглядом полным тревоги. — Они... не остановятся, пока не достигнут успеха.

Аделаида смотрела на соседку, не отрываясь, не смея поверить в ее слова. Внезапно ее осенила догадка.

«Когда-то элегантный костюм рваными клочьями висел на сероватом теле с многочисленными ссадинами и порезами. Длинный рот был полон острых зубов, глаза раскраснелись и были полны безумия. Обращение не было окончательным. Вместо пустых глазниц у бедняги все еще проглядывался зрачок, а вместе с тем тусклая дымчато-серая радужка, на теле его виднелись смутные очертания наливающихся черных вен. Разве так бывает?»

— Те узники в темницах, они их испытывают, так получается?

Киара кивнула. Аделаида зажала рот ладошкой и подавила удивленный вздох. На языке вертелся один единственный вопрос.

— Они... они пользуются методами Ламмергейда?

Новый кивок.

— Насколько мне известно, то да.

Услышанное категорически не желало укладываться в голове. Разве лорд Дартиас мог так поступать? Ответ пришел незамедлительно. Как же — мог. Ведомая глупыми чувствами она выстроила в голове его образ, идеализированную картинку, которая грозилась с треском разбиться о суровую реальность.

Опыты... Арвельд Ламмергейде славился своей жестокостью. Беспринципный, не ведущий жалости, а о моральных границах он и слышать не хотел. Арвельдом было установлено, что магией вирус не вылечить, ведь, как известно, харраги магию в обе щеки пожирают, следовательно, она для них совершенно безвредна. Тогда он обратился к науке и стал проводить испытания, а для них, как полагается, нужны испытуемые. Но где же их достать? Не на себе же испытывать... Думал он, думал, пока в один день над его головой не загорелась яркая лампочка и пришел Арвельд к выводу, что если у тебя чего-то не имеется, то это нисколечко не беда, ведь неимеющееся всегда можно создать. С тех пор стал он частым гостем на невольничьем рынке, а так же обзавелся личным харрагом, говорят, купил того на черном рынке — одни боги знают, как ему это удалось. Работа закипела. Несколько долгих лет он безустанно создавал, а затем убивал харрагов, так и не сумев добиться продвижения в своих опытах, но случилось однажды так, что отправившись очередной раз на невольничий рынок, он сумел купить мага и был тот маг не простым, но это безумный ученый выяснил чуть позже. Юноша оказался носителем особой группы крови, таких нынче называют вохатами (от эльфийского "вох" — противник зла), но это официальное название, в народе о таких людях ходят целые легенды и зовут их просто Избранными.

Ученый обнаружил, что его испытуемый совершенно не восприимчив к вирусу, прошел час с момента укуса, второй, третий, день, три дня, неделя — а этому парню хоть бы что. И думать забыл о том, чтобы обратиться в страшное чудище, пожирающее все на своем пути. Арвельд был счастлив и вместе с тем ошарашен, снова и снова он пробовал всякие способы по обращению небращаемого, но единственное, что сталось с тем юношей, так он сделался весь покусанным.