Академия универсалов. Зельем сыт не будешь

19.2

Комната, в коей Аделаида очнулась, была маленькой, сырой и холодной. А если к вышеперечисленному прибавить невыносимое зловоние чего-то непонятного, но до дури тошнотворного и красноречивые канатные веревки туго обвивающие ее ноги, а к ним вдобавок и руки, заведенные за спинку стула, на котором находилось ее безвольное тело, то без всяких подсказок становилось ясно, что к ней нежданными гостями нагрянули большие неприятности. Тихо фыркнув, она попробовала пошевелиться, но всякие попытки оказались тщетны. Развязаться тоже не получилось, а потоки магии загасились чем-то посторонним. Тело неимоверно затекло от долгого восседания в одном положении, хотелось разрыдаться от безысходности. Она держалась на одном упрямстве, но и его надолго не хватило. Через четверть часа Аделаида уже вовсю шмыгала носом.

Так, в компании невеселых мыслей, прошел час, два, а может и целая вечность. Время становится зыбким, когда ты наедине с собой. Уже давно она перестала ощущать некоторые свои конечности, голова гудела, как медный чан, по которому ударили молотком, а будущее казалось темным и туманным. Аделаида уж было совсем отчаялась, выплакала всю доступную влагу в организме и готова была покрыться густой плесенью, когда с другой стороны двери раздались чьи-то голоса и топот ног донесся до ее ушей. Сердце на секунду сжалось, а в следующую бросилась биться в стократ быстрее.

Дверь отворилась с отвратительным скрипом. Толстая полоска света осветила мрачное помещение, впустив внутрь темный силуэт.

— Ты очнулась, — хриплый голос показался знакомым.

Сощурившись, едва привыкая к яркому свету, Аделаида разглядела в незнакомце знакомое волевое лицо с острыми скулами. Оно глядело на нее насмешливо и с неким предвкушением.

— Вы... — в горле разрослась целая пустыня, неимоверно хотелось пить, потому слова выходили жалостливо хриплые и тихие. — Лорд Дартиас...

Вальяжной походкой, как хищник, подбирающийся к своей жертве, он подошел и уселся рядом с ней на корточки, большим пальцем тронув ее скулы. При том в глазах его царила настоящая тьма, глубокая и всепоглощающая.

— Маленькая, глупая девочка, — как-то зловеще усмехнулся этот некто, мало чем походящий на лорда Дартиаса. — Как можно быть такой неосторожной? Обязательно ли было тебе совать свои маленький носик в мои дела?

Не дождавшись ответа, он с деланной грустью покачал головой, не сводя с нее своего взгляда.

— А ты мне даже нравилась. Признаться, мне даже жаль тебя убивать.

Грубо захватив ее лицо в свои цепкие ладони, он приподнялся и запечатлил на ее потрескавшихся губах короткий и сухой поцелуй. Затем добавил с усмешкой:

— Так уж и быть. Я не буду стану обращать. Жаль портить столь прелестное личико экспериментами, — он выдержал драматичную паузу и приблизив губы к ее уху, чуть слышно добавил: — Я убью тебя быстро и в этом будешь виновата только ты.

— Нет! — Аделаида подскочила с кровати с громким криком и вся в холодном поту. Роняя тяжелые вздохи, судорожно осмотрела руки и ноги, и только убедившись, что их не сжимает в своих болезненных тисках толстая веревка, выдохнула с облегчением, обесиленно завалившись обратно на подушку.

— Только не говори, что тебе опять снился ректор, — прозвучало насмешливое с противоположной кровати.

Пытаясь унять бешеное сердцебиение и вместе с тем убедить себя, что произошедшее лишь досадный сон, глупая игра собственного сознания, она лишь пробурчала:

— Не скажу.

— Странно это все, — не унималась соседка. И чего ей не спится в столь ранний час? Обед ведь только! После масштабных праздников адептом всегда выделяется целый день отдыха, чтобы перевести дух и сполна выспаться. — Он снится тебе каждую ночь. Я понимаю, любовь, феромоны и все такое, но не кажется ли тебе это странным?

В изрядно болтливую по утрам Киару Адельвейн полетела подушка, призванная сделать ее немой на долгосрочное время.

— Как знаешь, — с преувеличенной обидой проговорила она и замолчала.

Укрывшись одеялом, Аделаида с чистой совестью продремала до самого вечера. Вернувшись в комнаты после плотного ужина, она засела за учебники, потому как отдых отдыхом, а учебу никто не отменял. Ей предстояла долгая и кропотливая работа по догонке своих сокурсников по пропущенным знаниям. Предложение ректора о репетиторстве, которое она из него едва ли не выбила, Аделаида решила благоразумно не использовать, потому как обещала самой себе держаться от него как можно дальше. Будь он хоть сто раз всемогущим архимагом, собственная жизнь и сердце были куда уж дороже! После сегодняшнего кошмара она и вовсе стала всякий раз вздрагивать при упоминании его имени. Это ли не паранойя?

Намучившись с конспектами целых два часа и придя к неутешительному выводу, что, возможно, придется просидеть за уроками целую ночь, Аделаида тоскливо выглянула в окно, за которым стало смеркаться, а на небе выступили первые звезды, завлекая глаз своим мерцанием. Вместе с ее тяжким-тяжким вздохом в дверь в ее комнаты внезапно распахнулась, явив ей знакомого пернатого, золотистого и наглющего.

— Привет, всем рыжим! — облетев комнату по кругу, весело заявил этот попугай.

И все же! Замок на двери ей жизненно необходим!

— Стучаться не учили? — измученной долгим процессом вникания в запутанные названия и формулы Аделаиде было не до вежливости.

— Грубиянка-а, — обвиняюще протянул метаморф и взмахнув крылышками, уселся на письменный стол. Глянул на конспект, выведенный неряшливым подчерком и изрек: — Печально-о.

С тяжким вздохом, Аделаида была вынуждена согласиться.

— Печально, — и обвиняюще воззрилась на пернатого. — Из-за прихотей твоего хозяина я столько всего пропустила.

Птица внезапно оживилась.

— Я для чего прилетел-то? Думала на тебя поглядеть хочу? Тьфу-у! Собирайся и пойдем, рыжая!

Рыжая нахмурилась и сцепила руки на груди, предвещая неладное.

— Куда это?

— Как куда? — удивился ее недогадливости метаморф. — К Эминару! Сама же ему мозг съела со своей учебой. Теперь огребай. Он ждет. И нечего такое несчастное лицо делать!