Академия универсалов. Зельем сыт не будешь

26.1

— Как не приходить? — хмурясь, Аделаида недоуменно воззрилась на метаморфа. Ее лицо было испачкано ни с чем не сообразной густой субстанцией, имевшей дымчато-серый оттенок с темно-зелеными комками. — Сам ведь велел вечером зайти.

— Занят, — жестко отчеканил нежданный гость и тотчас кратко пояснил: — Дела. 

Захватив пальцами сползающий с подбородка зеленый комок, Аделаида приладила густую жижу на лоб.

— Какие? — вытерев испачканные пальцы о домашние штаны, она задумчиво провела ладонью над коробкой с шоколадным ассорти, подцепив ногтями молочную конфету в форме половины сердечка.

— Важные, — неинформативно пробормотал пернатый и взмахнув крыльями, в одно мгновенье приземлился острыми лапками на ее кровать. Зацепил клювом шоколадную конфету с начинкой из кедровых орешков и самым наглым образом съел. Аделаида взглянула на него с укором, однако в следующую секунду ее взгляд сменился на испуганный. В ужасе она схватила метаморфа и стала панически трясти, силясь вытряхнуть из него съеденное. 

— Выплевывай! Сейчас же! — Боги всемилостивые, что же будет?

— Отпусти-и-и, ненормальная-а-а! — захрипел умирающий метаморф.

С силой цапнул ее за ладонь, а освободившись, сноровисто перелетел в другой конец комнаты и оттуда возмущенно загласил, совершенно не походя на умирающего: — Ты ко всему еще и жадная-я! Говорил ведь, что от рыжих одни неприятности-и! Я Эминару-у пожалую-юсь! В суд пойду-у!

Потирая руку, Аделаида удивленно на него посмотрела.

— С тобой все в порядке? — спросила с сомнением.

— Ты меня чуть не убила!

— Я спасти тебя пыталась, — она обиженно пробормотала. — Все ведь знают, что шоколад вреден для птиц, поскольку в нем содержатся токсины, что не усваиваются в их организмах. Вот я и подумала...

— Глупая! — припечатала возмущенный попугай. — Я не птица! Я метаморф!

***

Аделаида захлопнула дверь перед носом архимага и обреченно на нее уставилась. Все! Вот и пришел ее последний час! Сейчас ее будут жестоко и беспощадно убивать! А что еще можно было предположить, если лорд Дартиас собственной архимагской персоной наведался к ней последующим утром, весь какой-то всколоченный и угрюмый, как если бы не спал всю ночь. Смерть! Ему, скорее всего, Кас о вчерашнем нажаловался, о непреднамеренной попытке убийства, причем дважды, вот справедливый хозяин и пришел расплатиться с обидчиком своего верного друга. Но ведь она не специально!

— Аделаида! — в дверь разочек громко стукнули, да так, что она вся жалостливо затрещала и лишь неведомым чудом не сорвалась с петель. Голос у архимага, к слову, был очень раздраженный. — Открой!

Открыть? Она себе враг, что ли? Да ни в жизнь!

— Ректор Дартиас, я не одета! Зайдите позже! — сорвалась с языка первое, что пришло в голову.

За дверью подозрительно затихли, но лишь на секунду.

— На тебе была одежда! — подумав, мрачно процедил архимаг. И снова стукнул кулаком об многострадальную дверь. Думалось Аделаиде, что если бы та умела говорить, то молила бы о пощаде.

— В любом случае, я прошу вас быть гуманным, потому что я ничего не совершала! Я не пыталась его убить, честно вам говорю!

И снова тишина. На этот раз продолжительная.

— Кого убить? — прозвучало вдруг еще более мрачное.

— Вашего метаморфа.

— А зачем его убивать?

— Вот и я говорю, что незачем! — тут же отозвалась Аделаида.

— Хватит нести чушь! — новый удар. — Открывай!

Тяжко-тяжко вздохнув с печалью о своей несчастной судьбе, Аделаида покосилась на открытое окно, подошла и высунулась вниз. Нет, спрыгнуть во всяком случае не получится. Шею, может быть, и не свернет, за то вероятность переломать парочку конечностей практически стопроцентная. Жаль у нее нет очень длинных волос, как у пропавшей принцессы из детской сказки, что жила на высокой башне и тайком от матери сбрасывала шевелюру всяким мужикам, мня себя частным лифтом.

Осторожно приблизилась к двери и медленно приоткрыла, потупив глаза и изобразив на лице немое раскаяние. Едва преграда на пути к расплате исчезла, как ректор Дартиас без всяких церемоний вступил в комнаты и остановил на Аделаида тяжелый взгляд. Зря она тогда, наверное, лорду Сальвателлу нагрубила, когда он войти пытался. У того архимага хотя бы чувство такта имелось, правда, в минимальном количестве, но самого наличия это не умоляло. Если сравнить его с лордом Дартиасом, то Диар заведомо был более в выигрышной позиции, поскольку у ректора совесть отсутствовала напрочь!

— Доброе утро, — Аделаида изобразила на лице улыбку.

— Не улыбайся фальшиво, тебе не идет, — сказал этот деспот и тиран. Аделаида мигом помрачнела и пробурчала:

— Вы зачем ко мне явились?

— За делом, — сказал ректор, изучающе оглядываясь. — Собирайся. Надо ехать.

Аделаида нахмурилась.

— Куда это ехать?

— За ведьмой. 

— Правда, что ли? — она радостно удивилась. — Тогда я быстро! А куда едем? — спросила, сноровисто открывая дверцы шкафа. — Вы не стойте, присаживайтесь.

С усталым видом ректор Дартиас уселся в единственный во всей комнате диван, откинув голову назад и смежив веки. Сегодня он казался несколько бледным, изнеможенным, что-ли. Что за дела у него такие вчера наметились, что теперь он едва ли на ногах стоит? 

— В Нааранскую провинциальную академию, — произнес тихо, но Аделаида услышала. Кинув комплект отобранных вещей на кровать, она обошла диван, за которым почти дремал архимаг и стала рыться в ящиках прикроватной тумбочки. Выудила оттуда фарфоровую чашечку с блюдцем, залила внутрь воды, вскипятила с помощью простейшего бытового заклинания и уселась рядом с архимагом на диван, осторожно тронув его за плече.

— Ректор Дартиас.

— Что, Аделаида? — отозвался тот устало, не раскрывая век. 

Со столь близкого расстояния она могла заметить мутные черные круги, залегшие под глазами.

— Я вам чай сделала, вы попробуйте. Он мятный с листьями биршики.  Я пью его, когда устаю, он бодрит и придает сил. Такое только эльфы делают, вы знаете? Моя тетушка замужем за остроухим, вот она и снабжает меня временами. В Элоре такого нет, а у эльфов, как известно, все всегда качественно, потому можете не бояться, что я вас отравлю. 

То ли ректор впрямь заинтересовался, то ли устал слушать ее болтовню, второе безусловно звучит правдоподобнее, но глаза открыл и посмотрел на дымящуюся чашку в руках Аделаиды. Затем поднял взгляд на нее саму. Сидеть от него в столь близком расстоянии оказалось смущающе и волнительно, прямо-таки дыхание перехватывало, потому, боясь своей реакции, Аделаида благоразумно отсела назад. Хмыкнув, лорд Дартиас сказал:

— У меня иммунитет к ядам. Отравить меня вы в любом случае не сможете, — затем взял из ее рук чашку с блюдцем и отхлебнул мятного чаю. Правда лицо у него было при этом такое непроницаемое, что невозможно было определить, пришлась ли ректору по вкусу биршика. Аделаида, вот, эту эльфийскую редкую ягоду очень любила, особенно восхитительные пироги с ней, что готовила Марая по ее приезду в поместье. По вкусу биршика походила на классическую клубнику, правда была более сладкой с легкой кислинкой и мятным послевкусием, а форму имела в виде спелой черешни с продолговатым черенком. 

— Вы усталым выглядите, — мягко начала Аделаида, смотря на архимага. — Может выспитесь сегодня? Ведьму можно и в другой день навестить. 

Участь безответно влюбленной дурочки нисколько не прельщала, Аделаиде хотелось как можно скорее избавиться от приворота, но вопреки своим желаниям, поступить по-другому попросту не смогла. Видится, ректор всю ночь глаз не смыкал, чего теперь его своими проблемами утруждать? За день ведьма никуда не денется, а если и денется, то ректор ее во всяком случае отыщет. Он ведь не абы кто, а целый могущественный архимаг! 

Допив чай и отложив пустую чашку на плоский подлокотник, ректор Дартиас наклонил голову в бок и хрустнул шеей, затем еще, следом откинулся назад и снова смежил веки. Аделаида сощурилась. Что-то выглядит он не слишком-то важно.

— Не беспокойся за меня. Лучше иди и подготовься.

Послышалось или он произнес это без привычного сухого льда в голосе?

— Тогда давайте хоть шею вам разомну. Знаете, папа говорит, что у меня золотые руки. Я ему всегда шею массажировала, когда он приходил уставший.

Ректор Дартиас приоткрыл один глаз и покосился на нее удивленно, однако ничего не произнес.

— Простите, — Аделаида выдохнула, потупив глаза. — Я порой становлюсь чересчур навязчивой. Пойду собираться.

Схватив вещи с кровати, практически бегом удалилась в ванную, чтобы переодеться. Умыла лицо холодной водой и взглянула на свое отражение в зеркале, изображавшее девушку с грустным видом, у которой горели глаза от смущения.

— Как можно было предложить взрослому мужчине массаж? — пробурчала себе под нос. — Аделаида, ты совсем глупая?

Отражение не ответило. 

Спешно переодевшись, через десять минут она вошла в комнату в нежно-голубом твидовом платьице с длинными рукавами и белым воротничком. Оглядев ее с ног до головы, причем, гладко и непринужденно, архимаг остановил взгляд на коленях. Аделаида наблюдала на ним с легким недоумением. Чего это на лорда Дартиаса нашло?

— Тебе лучше переодеться, — сказал он вдруг. 

Аделаида нахмурилась.

— С чего бы это? — спросила с оттенком возмущения.

— Платье короткое, — ответил архимаг.

— Только не говорите мне, что вы один из тех мужчин, что запрещают женщинам носить то, что они хотят? — Аделаида сощурилась.

Устало выдохнув, архимаг пояснил:

— Мы отправляемся в далекую провинцию, где женщины по сей день ходят в длинных платьях и считают открытые щиколотки верхом неприличия. Потому я прошу тебя переодеться, чтобы не вызвать лишних взглядов.

— Прямо таки средние века, — изумилась Аделаида и брякнула: — Вы еще скажите, что они носят корсеты и дамские панталоны.

Ректор Дартиас промолчал, но наградил ее красноречивым взглядом.

— Ладно, — она вздохнула, с тоской взглянув на милое сердцу платьице. — Пойду переоденусь.