Академия вампиров: Узы крови и долга ( 2 Часть)

Пролог: Эхо клятвы

Прошла неделя. Семь дней, которые должны были стать временем триумфа, упоения победой, осознания свершившегося чуда. Вместо этого они стали семью днями, когда воздух в Академии Св. Владимира сгустился до состояния бульона, в котором плавали ингредиенты ненависти, страха, надежды и самого едкого — политических интриг.

Семь дней назад Роза Хэтэуэй, полукровка, стала Стражем. Не просто стражем — Стражем принцессы Лиссы Драгомир. Этот акт, совершенный публично, с нарушением векового протокола, с смешением кровей аристократки и полукровки на глазах у всей элиты вампирского общества, не просто всколыхнул тихие воды Академии. Он обрушил на них удар цунами, волны которого уже долетали до самых отдаленных уголков королевства.

И теперь, спустя неделю, эхо той клятвы отзывалось в сердцах и умах всех, кто был с ней так или иначе связан.

Глубокая ночь. В одном из самых отдаленных и роскошных кабинетов жилого крыла для знатных семей, принадлежащем лорду Мазеру, воздух был густым от дорогого коньяка, дыма сигар и непроницаемой, давящей тишины. За тяжелым дубовым столом, под светом единственной лампы, отбрасывающей длинные, пляшущие тени, сидели трое. Сам хозяин, его лицо, обычно являющее собой образец аристократической сдержанности, сейчас было искажено гримасой холодной ярости. Напротив него, откинувшись в кресле, восседала Госпожа Илона Вон, ее пальцы с идеальным маникюром медленно барабанили по ручке кресла. Третьим был седовласый, с лицом, испещренным морщинами и шрамами, Лорд Виктор фон Хольц — старейший и один из самых влиятельных военных стратегов, чей род стоял у истоков основания Академии.

— Неделя, — прошипел Лорд Мазер, разбивая молчание. Его кулак с грохотом обрушился на стол, заставляя подпрыгнуть хрустальные рюмки. — Неделя этого… этого цирка! Мои информаторы докладывают, что в казармах младших стражей ее имя шепчут как знамя. Полукровка! Они ставят ее в пример! Она разлагает устои, на которых держится наше общество!

Госпожа Вон подняла на него холодный, оценивающий взгляд.
— Вы недооцениваете ситуацию, Дамиан. Это не просто «цирк». Это продуманный, дерзкий вызов. Вызов не только нам, но и всему, что олицетворяет собой власть и порядок. Драгомир и эта… Хэтэуэй… они не просто нарушили протокол. Они создали новый. Они показали всем, что правила можно переписать, если за тобой стоит достаточно воли… и наглости.

Лорд фон Хольц, не меняя выражения лица, медленно выдонул струйку дыма.
— Девчонка — симптом, а не болезнь, — его голос был глухим и скрипучим, как скрип старого дерева. — Болезнь — это слабость. Слабость Королевы, которая десятилетиями не показывалась на публику. Слабость Совета, который десятилетия закрывает на это глаза. Слабость таких, как мы, кто позволил этой… плесени… прорасти в самых основах нашей крепости. Полукровка стала Стражем? Это лишь следствие. Причина — в гниении короны.

— И что вы предлагаете, Виктор? — Мазер с ненавистью посмотрел на старика. — Сложить руки и наблюдать, как наше общество рушится?

— Я предлагаю смотреть в корень, — парировал фон Хольц. — Эта связь… эта аномалия между Драгомир и Хэтэуэй… она не естественна. В старых хрониках, в запретных разделах библиотеки, есть упоминания о подобных феноменах. Их всегда считали проклятием. Предвестниками краха. Сила, рожденная из такой связи, не может быть созидательной. Она разрушительна по своей природе. И они, эти две девочки, не осознают, с чем играют.

Госпожа Вон кивнула, ее тонкие губы сжались.
— Лорд Хольц прав. Угроза не в самой Хэтэуэй. Угроза — в том, что она представляет. Символ. Символ того, что старые барьеры рушатся. Что кровь Мороев больше не является гарантией власти и превосходства. Если мы позволим этому укорениться, следующее поколение будет смотреть на нас не как на правителей, а как на пережиток. Мы должны действовать. Не напрямую — это было бы глупо. Но мы должны изолировать их. Дискредитировать. Показать всем, что их «новый путь» ведет только к хаосу и гибели.

— Мой сын… — ярость в голосе Мазера сменилась ледяным презрением. — Мой собственный сын и наследник публично встал на их сторону. Он осквернил честь нашего Дома. Его ослепила эта… полудетка. Ее влияние подобно яду.

— Тогда возможно, — Вон отпила глоток коньяка, ее глаза блеснули в полумраке, — нам следует начать с нейтрализации этого «яда» в самом его источнике. Мы не можем тронуть Драгомир — ее статус пока что неприкосновенен. Но Хэтэуэй… у нее нет защиты, кроме той, что она сама себе создала. И мы должны показать всем, насколько эта защита хрупка. Есть способы. Неудачи на заданиях. Случаи «недостаточной компетенции». Обвинения в нарушении устава… которые, надо признать, будут абсолютной правдой. Мы можем сделать ее жизнь в этих стенах невыносимой, пока она сама не совершит роковую ошибку.

Лорд фон Хольц тяжело поднялся.
— Делайте что хотите. Но помните — вы имеете дело не с одной полукровкой. Вы имеете дело с идеей. А идеи, особенно подкрепленные реальной силой, убить гораздо сложнее, чем человека. — Он направился к двери, но на пороге обернулся. — И еще одно. Будьте осторожны в своих действиях против нее. Тот, кто стоит за ней… Инструктор Белов… он не так прост, как кажется. У него своя война. И я бы не хотел, чтобы он решил, что мы находимся по другую сторону фронта.

Дверь закрылась за ним. Лорд Мазер с силой швырнул свою рюмку в камин.
— Я уничтожу ее, Илона. Я уничтожу их всех. Ради будущего нашего народа.

Госпожа Вон молча смотрела на пляшущие языки пламени. Ее лицо было бесстрастной маской, но в глазах, отражавших огонь, плескалось нечто сложное — не только ненависть, но и холодное, расчетливое любопытство ученого, наблюдающего за опасным экспериментом.

В это же самое время, за сотни миль от Академии, в самом сердце вампирской столицы, в кабинете, расположенном в одном из крыльев величественного Дворца Алой Зари, царила иная тишина. Она была не гнетущей, а почтительной, подобной тишине в гробнице. Комната была освещена мягким, приглушенным светом магических кристаллов, отбрасывающих блики на стены, уставленные книгами в кожаных переплетах, и на стол, заваленный аккуратно разложенными документами с королевской печатью.