Академия вампиров. Зачем здесь ты, ведьма?

Глава 3. Голубые бусы

Много позже я поняла, почему потянулась. Бусы ярко сверкали даже в полумраке подвала и реально манили, чтобы их потрогали, прижали к себе, примерили, ощутили на своем теле их голубой огонь, проверили, не настоящий ли.

И дуреха Полинка поддалась этому соблазну, не думая о последствиях. А ведь должна была! Не начинающая же ведьма, а потомственная, много о магии знающая. Тем более знающая о кладах, хранящихся в земле долго, слишком долго, и по этой причине приобретающих своеобразную душу, истосковавшуюся по человеческому теплу. Наверное, даже скучающую по солнечному свету. И может еще по чему-то, мне достоверно неизвестному. Никому неизвестному.

Но суть в том, что прежде, чем забрать клад, эту душу нужно отпустить (это она разговаривает). Сказать ей «ты свободна».

Такова вторая сторона моего дара.

Тут стоит отметить, что души кладов бывают разными. И что немаловажно – у про̉клятых кладов злыми, мстительными и опасными.

О чем я сейчас напрочь забыла и вытащила из нехилой кучки монет нанизанные на тонкую золотую проволоку многогранные кристаллы диаметром примерно в сантиметр. Стала их разглядывать, положив на левую ладонь, и ощутила привычный холодок натуральных камней, почувствовала, как согреваются бусины от моего тепла и…

Внезапный хлопок.

Будто что-то взорвалось рядом.

Вспышка ослепительного синего света.

Щемящий гул в голове.

Потеря сознания.

И последняя мысль перед этим «какая же я ду…»

***

Сколько пролежала в беспамятстве, не знаю. Может час, может полдня, может всего минуту. Очнулась от похлопывания по моим щекам. Кто-то осторожно, но настойчиво пытался вернуть меня в реальность.

- Как ты? – спросил женский голос, видимо, увидев, что у меня задрожали ресницы, которые я попыталась открыть. – Какая-то ты слабенькая. Совсем что ли магии в тебе нету? Ох, не думала я, что мне такое добро достанется. Очухалась?

На меня сверху, надо мной склонившись, смотрела средних лет зеленоглазая дама, стройная, красивая, с пышной из каштановых волос прической, уложенной по моде начала двадцатого века, и в черном платье, покроя того же времени – утянутая талия в корсете, большой вырез декольте и многослойная юбка с плетеными кружевами. Что мне, понятное дело, показалось странным.

Я повела взглядом вокруг и заметила, что подвал, где нахожусь, тоже выглядит странно. Он изменился. Теперь сквозь щель из прогнивших и обвалившихся досок пола первого этажа, откуда проник солнечный луч, упавший на голубые бусы, солнце не светит. Да и щели никакой нет. Надо мной ровный крашенный коричневой краской потолок, а в углу горит факел, благодаря которому можно что-то видеть. Что за?

И нет, я не в другом помещении. Вон по той стене из красного старинного кирпича идет косая трещина, стянутая несколькими кованными четырехгранными скобами. А я, когда еще спускалась в подвал, заметила ее и запомнила, потому что своей формой трещина напоминала зигзаг молнии, как ее рисуют в мультиках. Не спутаешь. Так что…

- Времени совсем не остается, - произнесла дама, выпрямляясь.

А я уселась на земляном полу. О! И платье на мне Аллочкино.

Захотела потереть виски, ломившие от тянущей боли, и увидела в левом кулаке зажатыми всё те же голубые бусы, почему-то ставшие бледными, почти прозрачными, без вспыхивающих внутри искр. Удивилась и спросила, ощущая во рту неприятную сухость, как после высокой температуры:

- Для чего нет времени?

- Чтобы рассказать, как долго я тебя ждала, - ответила дама и вздохнула. – И как я рада, что это ты, а не мерзкий Кондрат из рода князей Вяземских, чернокнижник и колдун. Он мне замуж предлагал, а у самого были на меня совсем другие планы. А я ведь почти в него влюбилась и думала, что вместе мы будем счастливы. И даже случившаяся в 17-м революция не смогла бы нам помешать, - замолчала, уйдя в себя. Затеребила кружева на юбке, тут же вынырнула из воспоминаний и спросила. – Какой сейчас год?

- Две тысячи двадцать пятый.

- Ого. Больше сотни лет прошло.

А я уже ничего не понимала. Год мой – значит, реальность. Только какая? Почему в подвале другое время? Явно дореволюционное, потому как дом еще целый, электричества нет и одежда на даме старинная. Или это смешение времен? Что вообще происходит? И главное – что делать мне? Бежать и оказаться снаружи в горниле гражданской войны или не шевелиться, закрыть глаза и ждать, когда само рассосется?

Конечно, ждать, когда рассосется, я не умела. Натура у меня не такая, чтобы спокойно, не вмешиваясь, наблюдать за течением событий, а слишком деятельная. И я привыкла идти до конца, в эти события активно вляпываясь.

Встала с пола, отряхнула от пыли задницу и спросила даму, протягивая ей бусы:

- Ваши?

- Угу, - кивнула та, мотнув красивой прической, но забирать свою вещицу не стала. – Теперь твои, - улыбнулась.

И вот эта улыбка мне почему-то не понравилась. Как будто в ней было двойное дно. Вроде и добрая, милая, но края губ свесились вниз. И в глазах было неосязаемое, но видное мне, напряжение.

- В них была ваша сила? – подсознание выдало мне догадку.