Академия Вечной Зимы. Звездный лед и капля зелья

Глава 3. Унизительная милость

Холод каменного пола просачивался сквозь тонкую ткань платья, вгрызаясь в колени. Я с остервенением терла и без того чистый участок паркета, лишь бы не поднимать глаз.

В столовой пахло невыносимо вкусно – тушеной говядиной с розмарином и свежей сдобой. Этот запах дразнил, сводил с ума, заставляя пустой желудок сжиматься в болезненный узел. Мой ужин – миска остывшей склизкой овсянки – ждал в прихожей на табурете. Если заслужу. Если закончу вовремя.

Я украдкой бросила взгляд на стол. Мой отец, Фелинар Валерис сидел во главе стола. Но смотрел на него словно сквозь мутное стекло. Он был здесь и не здесь. Идеально выбритый, в приличном, хоть и не новом камзоле, он напоминал восковую фигуру из музея. Руки безвольно лежали на коленях. Взгляд устремлен в одну точку – куда-то поверх серебряной супницы, сквозь стены, в пустоту.

За три месяца он не просто постарел. Он выцвел. Словно кто-то день за днем выкачивал из него жизнь, оставляя лишь послушную оболочку. Сердце кольнуло острой жалостью, смешанной с гневом. «Посмотри на меня, папа! Узнай меня!» – хотелось крикнуть, но я лишь сильнее нажала на щетку.

Напротив восседала Селеста. Хозяйка положения. В темно-синем платье, подчеркивающем её бледность и стать, она выглядела безупречно. Брошь с грифоном сверкала на её груди. Она лениво помешивала суп, наслаждаясь моментом.

– Мой дорогой, ты совсем не ешь, – проворковала она. Голос мягкий, обволакивающий, как паутина. – Ну же. Попробуй хоть ложечку. Ради меня.

Она зачерпнула бульон и поднесла ложку к его губам, как кормят малого ребенка или немощного старика.

Отец послушно, механически открыл рот. Проглотил. Ни тени эмоций на лице.

Селеста довольно улыбнулась и потянулась к изящному фарфоровому чайнику, стоявшему отдельно.

– А теперь – твой любимый отвар. Чтобы лучше спалось.

Тонкая струйка густой почти черной жидкости полилась в чашку. В нос ударил знакомый запах – тяжелый, сладковато-гнилостный, с нотками прелой листвы и дурмана. Трагус. Я не знала, что это за травы, но ненавидела этот запах до тошноты. Именно после этого «чая» глаза отца становились стеклянными, а воля исчезала окончательно.

Селеста поднесла чашку к губам отца. Он выпил. Покорно. Безропотно. Я отвернулась, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Видеть это было невыносимо.

– Иса! – голос мачехи хлестнул, как кнут, разрезав тишину.

Я вздрогнула, выронив щетку.

– Подойди. Есть разговор.

Я с трудом поднялась. Колени затекли и не слушались. Руки, перепачканные мыльной пеной, я спрятала за спину, пытаясь хоть как-то сохранить остатки достоинства. Подошла к столу, опустив голову. Смотреть на них было опасно.

– Мы с твоим отцом, – она выделила слово «мы», хотя отец продолжал безучастно смотреть в стену, – долго думали о твоем будущем.

Селеста сделала театральную паузу, её пальцы нежно поглаживали ручку чайника.

– Ты уже взрослая девица. Но… будем честны: бесприданница. Без связей. Без воспитания. И без особых талантов, – её взгляд скользнул по моему грязному переднику. – В приличном обществе тебе места нет. Ты будешь лишь обузой для семьи, которая и так переживает не лучшие времена.

Фелинар вдруг моргнул. Медленно перевел взгляд на меня. На секунду – всего на одну жалкую секунду – в его мутных глазах мелькнуло что-то осмысленное. Тень боли? Испуг? Узнавание?

– Иса… – его губы шевельнулись беззвучно.

Но действие Трагуса уже накрывало его мутной волной. Взгляд снова остекленел, голова чуть склонилась набок. Он снова ушел.

– Однако мы милосердны и не хотим вышвыривать тебя на улицу, – голос Селесты зазвенел фальшивым великодушием. – Мы вспомнили о твоей… нездоровой тяге к корешкам и старым книжкам. Вся в мать.

Упоминание мамы прозвучало как плевок. Я сжала кулаки за спиной так, что ногти впились в ладони.

– Поэтому мы нашли решение, – Селеста улыбнулась, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего. – Ты отправишься в путешествие. Мы договорились. Тебя ждут в Академии вечной зимы.

Сердце пропустило удар.

Академия? Место из легенд? Место, куда я мечтала сбежать? Обитель знаний, цитадель магии, где когда-то училась мама! В моих самых смелых мечтах я видела себя в этих древних залах. Надежда, яркая и обжигающая, ударила в грудь.

Я подняла глаза на мачеху, на мгновение забыв про страх. Неужели? Неужели в ней осталась хоть капля человечности?

Селеста безошибочно уловила этот взгляд. В её серых глазах вспыхнуло удовольствие хищника, загнавшего жертву в угол. Её губы медленно растянулись в торжествующей улыбке.

– О, не смотри на меня так, милая, – протянула она сладко, наслаждаясь моментом. – Ты же не думала, что мы оплатим твое обучение? Это стоит баснословных денег. Золота, которого у нас, увы, нет. Даже для родной дочери это было бы расточительством, а уж для тебя…

Она демонстративно обвела рукой богатую обстановку столовой, словно намекая на тяжелую нужду, в которой мы якобы жили.

– Поэтому я проявила чудеса дипломатии и договорилась об… особых условиях. Ты поедешь в Академию. Но на положении прислуги.

Мир качнулся.

– Прислуги? – слово вырвалось само собой, хриплое, жалкое.

– Именно, – кивнула Селеста. – Будешь работать на кухне, мыть полы в аудиториях, чистить котлы – делать то, что у тебя получается лучше всего. Это покроет твоё скудное питание и право… дышать одним воздухом с настоящими магами.

Она сделала паузу, смакуя каждое слово, как изысканный десерт.

– Это великая милость, Иса. Шанс, который выпадает не каждой замарашке. Ты должна в ноги поклониться отцу за такую щедрость.

Шок сменился ледяным ужасом. Прислугой? В Академии?

Я буду видеть, как другие учатся магии. Буду слышать лекции, стоя на коленях с тряпкой. Буду тенью, бесправным существом в месте, которое должно было стать моим домом. Это было не спасение. Это была изощренная пытка.

Я перевела взгляд на Фелинара. Он всё так же сидел, уставившись в черную гладь своего отвара, словно не слышал ни слова.