Академия Вечной Зимы. Звездный лед и капля зелья

Глава 4.Закон сильных

Рассвет только коснулся крыш серым безжизненным светом, когда я открыла глаза. Тело затекло так, что каждое движение отдавалось болью. В нос ударил запах мокрой псины и старой соломы – запах моего ночлега.

Я выбралась из псарни, дрожа от утреннего холода. В доме было тихо. Окна темные. Селеста, вероятно, спала сладким сном, уверенная, что сломала меня.

Но она ошиблась. Я не собиралась покорно ждать карету. В моей голове билась одна мысль: Трагус. Я знала, что отца травят. И если я уеду сейчас, не попытавшись ничего сделать, то стану соучастницей.

Я оглядела себя. Платье измято и в пятнах грязи, на подоле прилипла солома, руки в саже, которую не удалось оттереть вчера. Вид жалкий. Но это не важно. Главное – дойти до Управы Городского Магистрата. Там сидят стражи закона. Они должны выслушать. Они должны проверить дом. Если они найдут зелье... Селесту арестуют.

Я проскользнула через заднюю калитку, стараясь не скрипнуть петлями, и побежала по брусчатке в сторону центра города. Холодный ветер жег лицо, но я бежала, подгоняемая надеждой.

Управа встретила меня тяжелыми дубовыми дверями и запахом табака. Дежурный офицер – грузный мужчина с красным лицом и мутными глазами – лениво жевал булку, листая какие-то бумаги.

– Чего тебе, оборванка? – буркнул он. – Подаяние просят у храма, здесь Управа.

– Я не за милостыней, – старалась говорить твердо, выпрямив спину, хотя голос предательски дрожал. – Я хочу заявить о преступлении. О покушении на жизнь.

Офицер перестал жевать и поднял на меня тяжелый взгляд.

– Ишь ты. И кого же убивают? Крысу в твоем подвале?

– Моего отца. Фелинара Валериса.

Услышав фамилию, он поперхнулся и наконец-то посмотрел на меня с интересом. Или, скорее, с недоумением.

– Валериса? – офицер смерил меня взглядом с головы до ног, задержавшись на грязном подоле и растрепанных волосах. – А ты, стало быть, кто? Его потерянная принцесса?

– Я его дочь, Исанта Валерис, – я подошла к стойке, сжимая кулаки. – Моя мачеха, Селеста, опаивает его дурманом! Она дает ему Трагус. Он теряет рассудок, он превратился в овощ! Вы должны послать лекаря! Вы должны обыскать дом!

Офицер медленно отложил булку. На его лице расплылась кривая ухмылка.

– Леди Селеста? Эта прекрасная женщина? – он хохотнул. – Я видел её на балу на прошлой неделе. Достойнейшая дама. А вот ты...

Он встал, нависая над стойкой.

– Ты посмотри на себя, девка. От тебя разит псиной за версту. У тебя грязь под ногтями. Ты похожа на поломойку, которая стащила хозяйское вино и теперь несет бред.

– Я не пьяна! – закричала я, чувствуя, как отчаяние подступает к горлу. – Я ночевала в псарне, потому что она выгнала меня! Она опасна! Пожалуйста, просто проверьте!

– Проверить? – голос стража закона стал жестким. – Ты предлагаешь мне ворваться в дом уважаемого дворянина по навету грязной попрошайки? Знаешь, что полагается за клевету на аристократов? Плетки.

Офицер вышел из-за стойки. Я попятилась.

– Но это правда...

– Вон отсюда! – рявкнул он, хватая меня за плечо. Его пальцы больно впились в руку. – Убирайся, пока я не бросил тебя в камеру проспаться. И если еще раз услышу, как ты поливаешь грязью леди Селесту, лично выпорю на площади.

Офицер толкнул меня к выходу. Я споткнулась, едва удержавшись на ногах, и вылетела за тяжелые двери прямо на мостовую.

– Пшла! – гаркнул он напоследок и захлопнул дверь.

Я осталась стоять на улице. Мимо катились телеги молочников, город просыпался. Люди брезгливо обходили меня стороной, морща носы.

Закон сильных. Вот как это работает. Если у тебя шелк и золото – ты святая, даже если травишь мужа ядом. Если у тебя грязь на платье и правда на устах – ты сумасшедшая оборванка. Слезы бессилия навернулись на глаза, но я смахнула их грязным рукавом.

Всё. Пути назад нет. Здесь мне никто не поможет. Спасти отца сейчас я не могу – меня просто запрут в темницу, а он останется с ней наедине. У меня остался один выход. Тот самый, который мне швырнули как подачку.

Я развернулась и побежала обратно к дому. Нужно успеть до того, как проснется Селеста. Нужно забрать свои вещи, найти то растение из чулана. Как его мама называла? Ночной ландыш.

Теперь я знала точно: чтобы победить чудовищ в шелках, мне самой нужно стать сильной. Мне нужна магия. И я получу её в Академии, чего бы мне это ни стоило.

Я бежала обратно, не чувствуя ног. Злость на продажного стражника утихла, уступив место холодной решимости. У меня мало времени. Если Селеста проснется и увидит, что меня нет в псарне – будет скандал. Но если она найдет мой тайник… я потеряю всё, что осталось от мамы.

Я проскользнула в дом через окно своей бывшей спальни. В доме все еще пахло вчерашним ужином. Желудок скрутило болью – я не ела уже несколько дней. Тишина давила на уши. Я на цыпочках, стараясь не дышать, взбежала по лестнице на чердак – в ту единственную каморку, которую была выделена мне Селестой.

Там, в дальнем углу, под расшатанной половицей, лежало моё сокровище. Селеста перерыла весь дом в поисках маминых драгоценностей, но она искала золото и камни в шкатулках. Ей и в голову не пришло бы искать под гнилой доской, прикрытой старым ковриком.

Я отодвинула доску. Сердце екнуло – всё было на месте.

Первым делом я достала дневник Элиары. Маленькая книжица в потертом кожаном переплете. Я провела пальцами по обложке. Страницы исписаны странными пляшущими символами. Мама говорила, что прочесть их сможет только тот, кто держит в руках ключ – наш фамильный кулон. Без него это просто набор закорючек. Но я помнила, как в детстве видела: под лунным светом эти знаки превращались в изящную вязь. Там были рецепты. Зелья, которых не знают обычные аптекари. Моё будущее учебное пособие. Я сунула дневник на дно старой холщовой сумки.

Следом я извлекла сам ключ. Кулон «Лунное Око».

Он лежал в маленькой деревянной шкатулке с резьбой в виде папоротников. Камень в форме полумесяца тускло блеснул в полумраке. Серебро оправы потемнело от времени, но, стоило мне взять его в руки, как по пальцам разлилось знакомое, едва уловимое тепло. Этот артефакт защищал владельца. Он мог приглушить боль, отвести недобрый взгляд… но только если помыслы хозяина чисты.