Академия Вороньего Шпиля

Глава 13

Кабинет Декана Кроу поглощал звуки, как болотная топь. Воздух здесь всегда казался густым, насыщенным скрытыми смыслами и невысказанными угрозами. Сегодня он был особенно тяжелым. Алиса стояла, опустив голову, чувствуя на себе вес двух пар глаз: ледяных — Валериана и пронзительно-аналитических — Кроу.

Декан восседал за своим столом, медленно перелистывая лаконичный рапорт магистра Брунна о «происшествии» на тренировочном дворе. Его лицо было невозмутимым, почти скучающим.

— Множественные переломы, внутренние кровоизлияния, мощнейший шок, — он отложил лист и сложил пальцы домиком. — Мистер Кроули, конечно, не подавал больших надежд, но и такого конца своей карьеры, полагаю, не заслуживал. Вы чрезвычайно... щедры на свои дары, мисс Стормволк.

Его тон был ровным, но каждый звук падал на Алису, как камень. Она молчала, сжимая кулаки. Оправдываться было бесполезно.

— Ее спровоцировали, — голос Валериана прозвучал резко, нарушая тишину. Он стоял чуть впереди, словно заслоняя ее собой. — Кроули и его приятели атаковали Энфилда, чтобы вывести ее из равновесия. Это была ловушка.

— Ловушка? — Кроу поднял бровь. — И что же? Разве идеальный студент Валериан Торн сейчас оправдывает потерю контроля слабостью к провокациям? Разве сила, которой мы так восхищаемся, должна быть столь... хрупкой?

В голосе Кроу сквозила не укоризна, а легкое, ядовитое разочарование. Он смотрел на Валерина не как на защитника, а как на неудавшегося ученика.

— Она не хрупкая, — Валериан сделал шаг вперед, и Алиса увидела, как напряглись мышцы его спины под мундиром. — Она опасная. И вы... вы сами взрастили в ней эту опасность. Вы поощряли ее силу, ее ярость, ее готовность к разрушению! Вы толкали ее к этому краю, а теперь удивляетесь, что она с него сорвалась?

Его голос, обычно такой холодный и контролируемый, набирал громкость, в нем зрела настоящая ярость. Он видел игру Кроу, видел его цинизм, и это выводило его из себя сильнее, чем любая провокация.

— Я учил ее владеть своим даром, — мягко поправил Кроу. — А она, как мы видим, владеет им... своеобразно. Общественность, родители Кроули... им нужна будет расплата. Показательная. — Он вздохнул, как уставший ментор. — Карцер. До конца семестра. Без права на посещение занятий. Это охладит ее пыл и успокоит умы.

— Нет, — отрезал Валериан. Слово повисло в воздухе, твердое и непоколебимое. — Карцер сломает ее окончательно. Вы получите не сломленную овцу, вы получите загнанного зверя, который в следующий раз разнесет не одного недотепу, а пол-Академии. Это не наказание. Это — глупость.

Кроу медленно поднялся из-за стола. Он не стал выше Валериана, но казалось, что он возвышается над ним, заполняя собой все пространство кабинета.

— Ты забываешься, мальчик, — его голос потерял всякую бархатистость и стал тихим, сиплым и страшным. — Ты позволяешь себе слишком много. Я принимаю решения здесь. Не ты.

Алиса видела, как сжались кулаки Валериана. Как дрогнула его челюсть. Он смотрел на Кроу с такой ненавистью, что, казалось, воздух между ними должен воспламениться. Он помнил свое унижение, свою беспомощность в его власти. И он помнил, что он слабее.

Он не дрогнул, но сделал шаг назад. Не от страха, а от необходимости сохранить позицию. Это была не сдача, тактическое отступление.

— Тогда я беру ее на свое полное поручительство, — произнес он, и его голос снова стал ледяным и металлическим. — Ее наказание — моя ответственность. Ее обучение — моя задача. Каждый ее промах — на моей репутации. Я выбью из нее эту дикость. Я научу ее контролю. Или... — он посмотрел прямо на Кроу, — ...или разделю с ней ее участь. Но карцер — это неприемлемо.

Это была игра ва-банк. Он ставил на кон все — свое положение, свою безупречную репутацию, свое будущее.

Кроу смотрел на него долгим, тяжелым взглядом. В его глазах что-то вычислялось, взвешивалось. Гнев сменился холодным интересом.

— Любопытно, — наконец произнес он. — Ты действительно заинтересовался этим... проектом. Хорошо. — Он кивнул. — Твое рвение похвально. Я согласен. Она твоя. Но помни: первый же ее промах, малейшая ошибка — и расплачиваться будешь ты. Понятно?

В кабинете повисла тишина. Сделка была заключена. Алиса из подопытной крольчихи стала разменной монетой в игре между титанами.

И именно в этот момент она подняла голову. Ее глаза были пустыми, без слез, без огня.

—Есть другой вариант, — ее голос прозвучал хрипло, но четко.

Оба мужчины повернулись к ней.

— Лишите меня этого, — она посмотрела прямо на Кроу. — Если это вообще возможно. Отнимите мою магию. Сделайте меня... обычной. Тогда я никому не буду опасна.

Тишина стала абсолютной. Даже Кроу выглядел на мгновение ошеломленным. Потом на его лице появилось странное выражение — смесь искреннего шока и как будто бы оскорбленного чувства прекрасного.

— Лишить... силы? — он произнес это так, словно она предложила отрубить себе руку. — Милое дитя. Ты не понимаешь, что говоришь. Это не пальто, которое можно снять. Это часть тебя. Вырвать ее — значит убить тебя. Или сломать так, что смерть покажется милосердием. — Он покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то, почти похожее на жалость. — Нет. Такого я не допущу. Ты — явление. И я сохраню тебя. Как есть.