Академия Вороньего Шпиля

Глава 14

Тишина, воцарившаяся в кабинете после их ухода, была сладким нектаром. Я позволил себе насладиться ею, откинувшись на спинку кресла из черного дерева. Их эмоции — ярость Торна, отчаяние девочки — все еще витали в воздухе, как аромат дорогого вина после дегустации. Пикантное завершение дня.

Как предсказуемы эти юные умы. Как легко они пляшут на ниточках, которые сами же и помогают мне привязывать.

Валериан. Блестящий мальчик. Идеальный продукт системы, который вдруг вознамерился систему сломать. Его «бунт» был самым удачным поворотом событий за последние месяцы. Теперь он связан с ней не просто долгом или интересом. Он связан кровью и риском. Его безупречная репутация — заложник ее поведения. Он будет вкладывать в нее всего себя, выжимать из нее все соки, чтобы доказать свою правоту. Чтобы доказать мне. И тем самым загонит ее на ту грань, за которую мне самому было бы неудобно заходить. Идеально.

А девочка... Алиса. Ее наивное предложение «лишить силы» вызвало у меня не улыбку, а нечто вроде... гастрономического возмущения. Это все равно что предложить уничтожить редчайший трюфель потому, что не умеешь его правильно приготовить. Нет, моя дорогая. Ты станешь главным блюдом на моем пиру.

Я подошел к скрытой в стене панели и провел рукой. Камень отошел, открывая не сейф, а нечто иное — огромную, сияющую изнутри базальтовую плиту. На ее поверхности пульсировали и перетекали жилы чистого магического света, складываясь в конструкцию меняющиеся схемы. Мое творение. Мое спасение.

Академия Вороньего Шпиля была не просто школой. Она была сердцем. Сердцем, что когда-то билось мощно и ровно, питая магией весь наш мир. Но столетия прошли, и сердце начало сбоить. Магия мельчала, слабела, становилась вторичной, техничной. Такие, как Торн, были ее лебединой песней — идеальными, но бесплодными. В них не было искры, того изначального огня, что мог бы разжечь пламя заново.

Мне нужен был прыжок. Резкий, болезненный, но необходимый катарсис. Новая искра.

И я нашел ее. Вернее, мне ее нашел Валериан. Мой лучший охотник за талантами.

Его отчет о «неконтролируемой вспышке в глуши» был сух и лаконичен. Но между строк я прочитал больше. Он был... заинтригован. Почти взволнован. Он почуял в этой дикарке то, чего не хватало ему самому. И он, сам того не ведая, привел мне именно то, что было нужно.

Она была ключом. Источником той самой «сырой», первозданной силы, из которой когда-то родилась вся магия. Но одного ключа мало. Нужен был механизм, который бы направил эту слепую энергию, сфокусировал ее, придал ей форму. Таким механизмом должен был стать мальчик-вычислитель. Его дар к абсолютному порядку, к математической строгости магии — идеальное противоядие к ее хаосу. Вместе они были живым воплощением изначального дуализма мироздания.

И мой ритуал, моя «Жатва», должен был использовать их как камертон. Их столкновение, синтез хаоса и порядка, создаст резонансный импульс невероятной силы. Импульс, который я направлю через сердце Академии — через тот самый кристалл в подземелье. Он встряхнет магический мир до оснований, сожжет все старое, слабое, выродившееся. И из этого пепла родится новая эра. Эра настоящей, сильной, чистой магии. Моя эра.

Конечно, сами «компоненты» вряд ли переживут это. Удержать такую энергию — непосильная задача для смертного сосуда. Но это амбасадор потери. Жертва во имя великой цели.

План был безупречен. Пока Валериан не начал проявлять... чрезмерную заинтересованность.

Сначала я решил, что его интерес к девочке — просто любопытство ученого к редкому экспонату. Потом — что это раздражение от того, что я отобрал у него игрушку. Но сегодня... сегодня в его глазах горел не просто гнев. Там была ярость защитника. Почти ревность.

Он всегда был странным мальчиком. Слишком идеальным, чтобы быть настоящим. Слишком холодным, чтобы чувствовать. И вот теперь в этой ледяной глыбе появилась трещина. И из нее пробивается что-то живое, теплое и... опасное. Для меня. Для моего плана.

Я снова посмотрел на схемы. Валериан... Он не должен был становиться переменной. Он должен был оставаться константой. Надежной, предсказуемой.

Но его новой роли есть и свои плюсы. Его ярость, его отчаянная попытка защитить ее... это тоже энергия. Сильная, яркая, эмоциональная энергия. В нужный момент, в точке кульминации ритуала... она может стать тем самым последним ингредиентом, тем катализатором, который я и не надеялся найти.

Он хотел быть ее спасителем? Что ж. Он получит этот шанс.

Он будет бороться за нее, выжимать из нее последние соки контроля, доводить до совершенства, чтобы доказать свою правоту. А я... я просто подожду. И в самый нужный момент, когда они оба будут на пике — она своей силы, он своей отчаянной веры в нее, — я нажму на спусковой крючок.

И его крах, его осознание того, что он не смог ее спасти, что он лишь привел ее на алтарь... это придаст финальному аккорду моей симфонии необходимую трагическую, очищающую ноту.

Я закрыл панель, и камень со скользнул на место, скрывая сияющие схемы.

Все шло по плану. Даже лучше, чем я ожидал. Юный Торн, сам того не ведая, готовил для меня главный ингридиент. И его падение будет тем слаще, чем выше он взлетит на крыльях своей новойт страсти.

Я позволил себе редкую, широкую, абсолютно искреннюю улыбку.