Академия Вороньего Шпиля

Глава 15

Дверь в апартаменты Валериана захлопнулась с тихим, но окончательным щелчком. Он не просто закрыл ее — он провел рукой по косяку, и воздух затрепетал, сгустившись в невидимую, глухую барьер. Звуки Академии — отдаленные шаги, гул голосов — мгновенно исчезли, поглощенные абсолютной тишиной. Они остались в идеальном, стерильном вакууме его мира.

Алиса стояла посреди комнаты, не в силах пошевелиться. Она чувствовала себя загнанным зверем в слишком чистой, слишком правильной клетке. Каждое зеркало, каждый отполированный до блеска предмет кричали о ее чужеродности, о ее беспорядке.

Валериан сбросил мундир на идеально заправленное кресло и, не глядя на нее, прошел к столику с графитом и бокалами.

— Теперь, — его голос был низким и усталым, без привычной ледяной позолоты, — мы можем говорить. Не опасаясь любопытных ушей.

Он налил в два бокала воды — кристально чистой, без единого пузырька. Протянул один ей. Она не взяла, отшатнувшись, как от отравы.

— Сделай это, — выдохнула она, и голос ее был прерывистым, осипшим. — Ты же знаешь, как. Должен знать. Всякие... темные искусства... лишение силы. Сделай это. Пожалуйста. Я больше не могу.

Он замер с бокалом в руке. Поставил его на стол с тихим, но отчетливым стуком.

— Мы уже обсуждали это с Деканом. Это невозможно.

— Врешь! — она резко подняла на него глаза, и в них полыхала ярость отчаяния. Слезы, наконец, вырвались наружу, оставляя на пыльных щеках грязные дорожки. — Для таких как ты и он, нет ничего невозможного! Ты просто не хочешь! Тебе, как и ему, нужна моя сила! Для ваших грязных игр! Я видела, как ты на меня смотрел! Как на редкий экспонат! Ну так возьми его! Высоси из меня все соки и выбрось! Но только прекрати это!

Он не дрогнул. Но в его глазах, обычно таких бесстрастных, мелькнула тень — не гнева, а чего-то более сложного. Почти... боли.

— Допустим, я знаю способ, — сказал он тише. Голос потерял металлическую твердость, в нем появилась хрипотца. — Допустим, это больно. Унизительно. Это выжжет тебя изнутри, оставит пустой, дрожащей оболочкой, которая будет помнить, чем она была, и будет мучиться от этого воспоминания каждую секунду. Ты действительно хочешь этого? Стать живым напоминанием о своей слабости?

— Да! — выкрикнула она, и это было похоже на предсмертный вопль. — Лучше это, чем быть оружием! Чем быть монстром! Лучше быть ничем, чем видеть этот ужас в глазах тех, кого я чуть не убила! Чем знать, что я — всего лишь пешка в его руках! И в твоих!

Ее голос сорвался. Она снова отвернулась, ее плечи тряслись от беззвучных рыданий. Комната замерла в тишине, нарушаемой лишь ее прерывистым, захлебывающимся дыханием.

— Почему? — прошептала она, уже почти беззвучно, обращаясь больше к себе, чем к нему. — Зачем ты мне помогаешь? Почему ты так рискуешь? Ты же всегда презирал меня. Считал ничтожеством. Говорил, что я — шум, который нужно заглушить. Так отвяжись от меня! Оставь! Пусть Кроу сделает со мной что захочет! Это будет справедливо! Это будет правильно!

Валериан медленно выдохнул. Он подошел к окну, спиной к ней, не в силах вынести ее взгляд.

— Потому что я был не прав, — произнес он, и слова дались ему с видимым трудом, будто он вытаскивал их из самой глубины себя. — Ты не ничтожество. Ты... катастрофа. Стихийное бедствие. Но даже ураганы и землетрясения подчиняются законам. Их можно предсказать. Ими можно... управлять. В определенных пределах. — Он обернулся. Его лицо было серьезным, усталым. На нем не было привычной маски превосходства. — Я ненавижу хаос. Я ненавижу беспорядок. Ты — воплощение и того, и другого. Но я также ненавижу... напрасную трату. А то, что задумал Кроу — это именно что напрасная трата мощного ресурса. И... — он запнулся, ища слова, и это было так на него не похоже, — ...и я не позволю ему сломать тебя просто из жажды власти. Я привел тебя сюда. Это на мне лежит ответственность.

Он говорил все еще рационально, но в его словах сквозила тень чего-то большего. Не жалости. Не вины. Глубокой, личной ответственности, которую он внезапно на себя взвалил.

Алиса слушала его, и последние силы покидали ее. Его слова не принесли утешения. Они лишь подчеркнули ее роль — ресурса, явления, чьей-то ошибки.

— Я больше не хочу быть опасной. Я хочу уйти. Просто исчезнуть, чтобы больше никому не навредить.

Она произнесла это так тихо, так устало, с таким ледяным, неестественным спокойствием, что его, наконец, пронзило. Он увидел не истерику, не вспышку гнева. Он увидел пустоту. Полное, окончательное принятие решения. Того решения, которое не подлежит обсуждению.

Она больше не смотрела на него. Она просто развернулась и пошла к двери. Ее шаги были беззвучными, походка — обреченной, будто она уже прощалась с этим миром.

Она уже почти коснулась ручки, когда его рука легла на ее плечо. Не грубо. Твердо. Почти... бережно.

— Нет, — его голос прозвучал прямо у нее за спиной, тихо, но с железной решимостью. — Ты никуда не уйдешь.

— Отстань от меня, Торн, — она не оборачивалась, ее голос был плоским, безжизненным. — Ты не мой надзиратель.

— Валериан, — поправил он резко. — Если уж ты перешла на «ты», будь добра, используй мое имя. А что касается надзирателя... — его пальцы слегка сжали ее плечо, — ...то с этой секунды — да. Я им и являюсь.