Академия Вороньего Шпиля

Глава 16

Апартаменты Валериана встретили Алису ледяным, безупречным молчанием. Воздух здесь пах воском, старыми книгами и тоской. Он провел ее через гостиную, минуя книжные шкафы до потолка и тяжелые темные портьеры, к неприметной двери в глубине комнаты.

— Здесь ты будешь жить, — он отворил дверь, открывая маленькую, аскетичную комнату-альков с узким окном, кроватью, письменным столом и крошечным платяным шкафом. Здесь не было ни пылинки, но и ни капли уюта. Казалось, здесь никто и никогда не жил.

— Уборная — через зал. Расписание занятий и правила поведения на столе. Изучи их к шести утра.

Он повернулся чтобы уйти.

— А... а что с ним? — тихо спросила Алиса, не в силах выдержать тишину. — С Кроули? Валериан остановился, но не обернулся.

— Жив. Благодаря вмешательству магических целителей. Восстановление займет несколько месяцев. Возвращаться в Академию он не будет. Его семья забрала его.

В его голосе не было ни злорадства, ни сожаления. Констатация факта.

— А Элиас? — голос ее дрогнул. — Ему... как ему теперь приходится одному?

На этот раз он медленно обернулся. Его лицо было невозмутимым.

— Энфилд сделал свой выбор. И теперь пожинает его плоды. Он находится под особым вниманием Декана. У него свои задачи. Тебе я советую думать о своих.

Он вышел, закрыв за собой дверь. Алиса осталась одна в гнетущей тишине. Фраза «особое внимание Декана» прозвучала как приговор.

***

Ровно в шесть утра дверь в ее комнату открылась без стука. Валериан стоял на пороге, уже одетый с иголочки, с идеально гладкими волосами и холодными глазами.

— Столовая закрыта для тебя. Завтрак здесь, — он указал на поднос, который внес следом за ним безмолвный слуга-голем. На нем была простая овсяная каша, яблоко и кувшин воды. — У нас пятнадцать минут. Затем приступаем.

Алиса, еще не до конца проснувшаяся, с опухшими от слез глазами, смотрела на него с немым возмущением.

— Я не могу сидеть здесь вечно, как в тюрьме! Мне нужен воздух! Хотя бы в библиотеку!

— Библиотека, общий зал, двор — все это места, где ты уже доказала свою... неспособность к контролю, — парировал он, его голос был ровным, как поверхность озера в штиль. — Пока не докажешь обратное здесь, под моим надзором, о других локациях не может быть и речи. Твоя вселенная отныне ограничена этими стенами. Привыкай.

Первая тренировка была адом. Он заставлял ее не бросать энергию, а удерживать в ладонях сгусток света размером с горошину. И не просто удерживать — заставлял его пульсировать с определенной частотой, менять оттенок свечения, дробиться на две одинаковые половинки.

— Не сжимай! — его голос раздавался резко, заставляя ее вздрагивать. — Ты не давишь на нее. Ты... направляешь. Мыслью. Концентрацией. Чувствуешь каждую ее частицу.

— Я не чувствую ничего, кроме головной боли! — огрызнулась она, чувствуя, как дрожат от напряжения руки.

— Головная боль — признак того, что ты пытаешься делать это силой, а не разумом. Расслабься.

Это было невыносимо. Удерживать бушующую стихию, которую она всегда лишь выпускала на волю, требовало невероятных ментальных усилий. Она срывалась, и сгусток гас или взрывался ослепительной вспышкой. После десятой попытки она в отчаянии швырнула его в стену.

— Я не могу! — крикнула она, едва не плача от злости и унижения.

— Не можешь или не хочешь? — он не повысил голос, но каждое слово падало, как камень. — Кроули мог бы ответить на этот вопрос. Но он не может. Потому что ты не смогла вовремя остановиться. Хочешь добавить в этот список еще кого-то? Меня, например?

Она замолчала, сжав кулаки. Его удар был низким, но точным. Он заставлял ее помнить. Помнить цену ее потери контроля.

Он заставил ее начать снова. И снова. И снова.

К концу занятия она была вымотана до предела, но тот самый сгусток в ее руках наконец-то послушно пульсировал ровным, теплым светом, слегка меняя его интенсивность по ее желанию. Это была крошечная победа. Доставшаяся невероятной ценой.

В этот момент в воздухе повила легкая дрожь, и с потолка спустился магический сверток — изящный лист пергамента с печатью Декана. Валериан снял его, пробежал глазами, и его лицо стало каменным.

— Декан требует твоего присутствия в своей лаборатории, — произнес он, и его голос стал опасно мягким. — Немедленно. Одну.

Ледяная полоса страха пронзила Алису. Она посмотрела на Валериана. Впервые за все время его безупречный контроль дал трещину. В уголках его губ дрогнула заметная судорога, а пальцы сжали пергамент так, что костяшки побелели.

Он медленно поднял на нее глаза. В них бушевала буря — ярость от того, что границы его территории были так грубо нарушены.

—Я... я должна идти? — тихо спросила Алиса.

—Нет, — его ответ прозвучал немедленно, тихо, но с такой железной хваткой, что стены, казалось, задрожали. — Никуда ты не идешь.

Он развернулся к столу, схватил перо и с яростью вывел на обороте приказа несколько резких строк: