Академия Вороньего Шпиля

Глава 18

Следующие несколько дней слились в череду изнурительных, монотонных тренировок. Но что-то изменилось в самой их атмосфере.

Валериан по-прежнему был безжалостным преподавателем. Он заставлял ее часами удерживать энергию на кончике иглы, не давая ей дрогнуть. Он создавал сложные полосы препятствий из света, через которые ей нужно было провести сгусток энергии, не задев их.

Как-то раз, на третий день, она в очередной раз потеряла контроль, и сгусток рвануло прямо в него. Она вскрикнула, ожидая взрыва ярости. Но он лишь поднял руку и мягко, почти небрежно, погасил его в воздухе, словно смахнул назойливую муху.

— Ты злишься, — констатировал он, не повышая голоса. — Не на меня. На себя. И твоя сила чувствует это. Злость — плохой советчик. Дыши. И снова.

И она дышала. И пыталась. И снова.

Они стали говорить. Сначала только о магии. Потом — осторожнее, обрывками фраз. Она как-то обмолвилась, что скучает по запаху хвои. На следующее утро в камине горели не обычные поленья, а сосновые шишки, наполняя комнату терпким, смолистым ароматом. Он ничего не сказал. Она тоже. Но их взгляды встретились, и в них промелькнуло молчаливое понимание.

Он начал доверять ей. Не полностью — нет. Но он перестал следить за каждым ее шагом по комнате. Он мог уйти в свою спальню, оставив ее одну, зная, что она не сбежит и не натворит бед. Она, в свою очередь, перестала видеть в нем только надзирателя. Она видела уставшего, отчаянно целеустремленного человека, который вложил в нее свою пошатнувшуюся репутацию и, кажется, последние крупицы веры.

Как-то вечером, после особенно удачной тренировки, когда ей удалось провести энергетический шар через лабиринт, не задев ни одной стенки, он не сказал «хорошо». Он просто посмотрел на нее, и в уголках его глаз на мгновение дрогнуло нечто, почти похожее на... уважение.

***

Тишина в апартаментах Валериана была обманчивой. Ее нарушало лишь ровное, напряженное жужжание энергии. Алиса стояла в центре гостиной, ее брови сведены от концентрации. На ее раскрытых ладонях парил сгусток света — не слепой и яростный, как раньше, а небольшой, плотный, с ровными, чуть вибрирующими краями.

Валериан медленно ходил вокруг нее, его взгляд был пристальным, аналитическим.

— Хорошо, — произнес он, и в его голосе прозвучала редкая нота одобрения. — Теперь усложняем. Ведешь его по траектории восьмерки. Непрерывно. Не прерывая поток. Скорость — средняя.

Алиса кивнула, не отрывая взгляда от сгустка. Она повела руками, и светящаяся горошина послушно поплыла по воздуху, выписывая заданную фигуру. Это давалось ей невероятным трудом — каждое движение требовало полной сосредоточенности, каждое изменение направления отзывалось напряжением в висках. Но это был ее контроль. Не грубая сила, не подавление, а точное, выверенное направление.

Он наблюдал за ней, и его критика стала другой. Раньше он просто констатировал ошибки. Теперь он предлагал решения.

— Чувствуешь, как он проседает на левом витке? Добавь энергии точечно, не общим потоком. Представь, что подталкиваешь его мизинцем.

— У меня только два мизинца, — сквозь зубы пробормотала она, но попыталась сделать, как он сказал. Сгусток выровнялся.

Уголки его губ дрогнули почти что в улыбке.

— Для начала хватит и двух.

Прошли дни, слившиеся в череду изнурительных, но странно плодотворных тренировок. Они работали до изнеможения, но теперь между ними не было стены враждебности. Было молчаливое, профессиональное уважение двух людей, объединенных одной сложной задачей.

Он стал замечать ее усталость раньше, чем она сама ее осознавала.

— Достаточно, — говорил он, когда ее руки начинали дрожать. — Твой КПД падает. Отдыхай. Она научилась понимать его настроение по едва уловимым признакам — по тому, как он проводил рукой по волосам, когда был недоволен, или по легкому сужению глаз, когда решение задачи его удовлетворяло.

Как-то раз, отрабатывая сложный прием отражения рассредоточенной атаки, она потеряла равновесие и сделала шаг назад — прямо на него.

Он инстинктивно подставил руки, чтобы поддержать ее, и она на мгновение оказалась прижата спиной к его груди, его руки лежали на ее предплечьях.

Они замерли.

Ее дыхание перехватило. Не от страха. От неожиданности. От тепла его тела, от запаха — не книг и магии, а просто мыла и кожи. От непривычной близости.

Он тоже застыл. Его пальцы не сжались, не оттолкнули ее. Они просто лежали на ее руках, и она чувствовала, как бьется его сердце — ровно, но слишком громко в внезапно наступившей тишине.

Она медленно обернулась в его объятиях, еще не совсем отойдя от головокружительного магического усилия. Их взгляды встретились.

И в этот миг не было ни Академии, ни Кроу, ни страшных секретов. Была только она, с взъерошенными каштановыми кудрями и разгоряченным лицом. И он — с непроницаемым лицом, но с глазами, в которых плескалось что-то неуловимое, теплое и совершенно новое. Что-то, что заставило ее забыть, что нужно отстраниться.

Он смотрел на нее, и она видела в его взгляде не надменного аристократа и не безжалостного тренера. Она видела человека. Уставшего, целеустремленного, одинокого человека, который, как и она, оказался в ловушке.