Академия Вороньего Шпиля

Глава 19

Сон пришел не как видение, а как ощущение. Сначала — тепло. Не жаркое, обжигающее, как от ее магии, а глубокое, разлитое по коже, исходящее от большого, твердого тела рядом. Запах — не книжной пыли и озона, а чистого льняного полотна, кожи и чего-то неуловимого, что было просто... им. Потом — голос. Его голос, но без привычной стальной поволоки. Низкий, спокойный, говорящий что-то, чего она не могла разобрать, но от чего внутри все сжималось в сладком, томительном комке. И наконец — прикосновение. Рука. Его рука скользила по ее плечу, не для коррекции, не для поддержки. Медленно, почти невесомо, обжигая кожу сквозь ткань рубашки. Она повернулась к нему, и его лицо было так близко... не холодное и отстраненное, а живое, с теплыми глазами и улыбкой, предназначенной только ей...

Алиса проснулась с резким вздохом, как будто вынырнув из глубокой воды. В груди колотилось. Тело было напряжено, кожа горела. Она судорожно села, сжимая простыни в кулаках, пытаясь вытереть с губ призрачное ощущение его дыхания. Комната была холодной и тихой. Пустой. Сердце бешено стучало в абсолютной тишине.

«Глупо, — яростно прошептала она себе. — Бессмыслица. От усталости. От нервов».

Она встала, стараясь не думать, и принялась механически готовиться к тренировке, заставляя руки не дрожать.

На занятии все пошло наперекосяк с первых же минут. Она не могла сосредоточиться. Вместо того чтобы следить за потоком энергии, ее взгляд сам цеплялся за его руки — за то, как длинные пальцы поправляют манжеты, как выписывают в воздухе четкие жесты. В ушах вместо его инструкций звучал эхо того, сонного, теплого голоса.

— Сосредоточься, — его реальный голос, сухой и резкий, врезался в ее сознание. — Ты ведешь поток слишком широко. Сузь фокус.

Она вздрогнула, и энергия на ее ладонях дернулась, чуть не сорвавшись.

— Да, — пробормотала она, чувствуя, как предательский жар заливает щеки.

Он не ответил. Но она почувствовала его взгляд на себе — тяжелый, изучающий. Она старалась не смотреть ему в глаза, уставившись в свою несовершенную энергетическую сферу, но кожей спины чувствовала, как он наблюдает за ней. Не как наставник за учеником, а с каким-то новым, пристальным вниманием.

Она снова ошиблась. На этот раз сгусток света рванул в сторону и рассыпался искрами о пол в паре дюймов от его сапога.

Он даже не шелохнулся. Просто стоял и смотрел на нее. Молча. Его молчание было густым и неловким.

— Ладно, — наконец произнес он. Голос его был ровным, но в нем не было гнева. Была... усталость. — Хватит. Сегодня не твой день.

Он повернулся, чтобы уйти, и его плечи, обычно такие прямые, показались ей внезапно ссутулившимися под чем-то невидимым. Он сделал несколько шагов, потом остановился. Замер. Рука его непроизвольно сжалась и разжалась. Он обернулся, не глядя на нее прямо.

— У меня есть... новые свитки, — сказал он, его взглядом скользнул где-то по уровню ее плеча. — По теории энергопотоков. Можешь... посмотреть, если хочешь. Составить компанию.

Фраза прозвучала неуклюже, почти по-мальчишески. Это было так непохоже на него, что ее собственное смятение на мгновение отступило, уступив место изумлению.

Она кивнула, не в силах вымолвить слова.

Они сидели в гостиной. Он в кресле, она на полу у камина, поджав ноги. Он уткнулся в свиток, но она заметила, что он уже несколько минут не перелистывает страницу. Она делала вид, что читает, но видела только его отражение в полированной поверхности стола — нахмуренный лоб, напряженные уголки губ.

Он отложил свиток и провел рукой по лицу, усталым жестом, который она раньше за ним не замечала.

— Бесполезно, — тихо сказал он, больше себе, чем ей. — Ничего не идет в голову сегодня.

Он поднял на нее взгляд, и их глаза встретились. На сей раз она не отвела своего.

— Он... он всегда мог так? — тихо спросила она, не уточняя, что значит «так». Сломать волю. Унизить. Придавить.

Валериан не ответил сразу. Он откинулся на спинку кресла, его взгляд ушел куда-то вглубь себя.

— Нет, — наконец произнес он. — Не всегда. Когда я поступил, он был... другим. Жестким. Требовательным до жестокости. Но в этой жестокости была своя чудовищная логика. Он ломал, чтобы построить заново — сильнее, лучше. Он видел в нас... потенциальных богов магии, спрятанных под кожей испуганных детей. — Он замолча, его пальцы сжали подлокотники. — А потом... что-то переломилось. Боги перестали быть целью. Они стали топливом.

— Для чего? — прошептала Алиса.

— Для его великого проекта. — Валериан горько усмехнулся. — Он никогда не говорит об этом прямо. Но я видел чертежи. Схемы. Он не просто хочет власти. Он хочет... перезапустить магию. Сжечь все старое, отжившее. И мы с тобой... — его взгляд вернулся к ней, стал острым и ясным, — ...мы те самые спички, которые должны поднести к фитилю.

Он говорил спокойно, но каждый его слово был тяжелым, как камень. Алиса слушала, и ледяной ужас шел по ее спине. Это было гораздо страшнее, чем она могла предположить.

— А ты? — спросила она, чувствуя, как сжимается горло. — Ты всегда знал? Обо всем этом?

— Я всегда знал, что он использует людей, — ответил он, и в его голосе впервые прозвучала горечь. — Я просто не думал, что когда-нибудь стану одним из них. — Он посмотрел на свои руки. — Меня готовили для другого. Быть его правой рукой. Преемником. Идеальным продолжателем дела. Я изучал все, что он давал. Я стал тем, кем он хотел меня видеть. — Его голос стал тише, почти исповедальным. — А потом я понял, что дело, которое я должен продолжать... заключается в том, чтобы быть палачом для таких, как ты. И для таких, каким был я сам когда-то.