Академия Хищников, или Ведьма для Лютого

4. Лицом к лицу

Я отрываюсь от окна и нервно покусываю губы. Прохожу немного вперед, сжимая до хруста ледяные пальцы. Мысли разбегаются как тараканы в поисках хоть какой-нибудь идеи, как отсюда выбраться. Но ничего нормального и тем более полезного на ум не приходит. А когда перед глазами начинает маячить Феня, шумно приземляясь на свой излюбленный стол, я словно прихожу в себя. Вот же передо мной стоит и спокойно так шуршит бумажками ответ на все мои вопросы.

Зловеще улыбаюсь и приближаюсь к фамильяру, который, заметив мой настрой, демонстративно падает на спину, высоко поднимая вверх свои кривенькие лапки.

- Феня, рассказывай.

Мой голос словно сладкая патока. Он знает, что это означает – я в бешенстве и уйти без объяснений не получится. Он открывает свой черный клюв и что-то булькает невразумительное.

- Со-он-чий о-рум…

Выставляю указательный палец перед его мордочкой и зло щурю глаза.

- Феня…

Он смиренно вздыхает и, взъерошив холку, что в его случае указывает на крайнюю степень возмущения, уже более внятно произносит.

- Солнечный ЛоруМ.

Поначалу до меня не доходит смысл произнесенных Феней слов. Я копаюсь в недрах своей памяти и силюсь вспомнить, что они могут означать. Но уже где-то на подкорке сознания я чувствую приближение ледяного ужаса, от которого бегущая по моим венам кровь мгновенно стынет, поднимая волоски на коже.

Феня крайне подозрительно затих, а я, не в силах сдержать слезы, никак не могу прийти в себя от услышанного.

- Как ты мог?

Хватаю ртом воздух и очень медленно присаживаюсь на стоящий рядом стул. Ноги отказываются меня держать.

Феня склоняет голову набок и упрямо вертит ею.

- Я думал, это обычный волк.

Обычный волк.

Солнечный ЛоруМ в переводе с древнего языка обозначает «солнечный поводок». Но к чему-то светлому или теплому и тем более радостному он не имеет никакого отношения. Недаром эта вязь под строжайшим запретом. Ведь в давние времена именно при помощи этой ворожбы ведьмы привязывали к себе хищников, превращая их в рабов. В частности, за это нас так и ненавидят оборотни.

Зверь в наших руках становится покладистым питомцем. Он беспрекословно выполняет любую прихоть и желание.

А кому понравится такое принудительное служение? Правильно. Никому!

Вот они и восстали против нас, развязывая бесконечно долгую войну.

Потому я не сразу и поняла, что за ворожбу использую.

Те учебники, в которых она раньше упоминалась, переписали. Никто и никогда не говорил о ней вслух во избежание запретного для ведьмы желания применить ее в деле.

А Феня…

Феня как ни в чем не бывало сидит себе спокойно на столе и делает вид, что ничего ужасного не случилось.

Случилось.

Еще как случилось!

Но его спокойствие и мое самобичевание прерывает сильный грохот за дверью, которая отворяется, и на пороге с перекошенным от ярости лицом появляется спасенный мною волк.

Пару секунд мы смотрим друг на друга. Мои глаза непроизвольно расширяются в испуге, его глаза, напротив, горят опасным огнем.

Он делает шаг вперед, я вскакиваю со стула и пячусь назад.

Тело мужчины наполовину обнажено. Длинные ноги прикрывают темные с идеальной строчкой брюки, а тяжело вздымающаяся от гнева грудь не прикрыта ничем. Прорисованные мышцы на груди и животе, темная полоска волос, уходящая вниз по животу... Я, не отрывая взгляда от его великолепного тела, обхожу стол, понимая, что мой маневр вряд ли остановит разъяренного хищника.

Прыжок – и он с легкостью сокращает между нами дистанцию. Феня успевает забиться под стол, оставляя меня один на один с этим монстром.

Взмах руки, и пальцы с острыми, как бритва, когтями впиваются в мою шею. От боли и страха приподнимаюсь на носки, но хватка лишь усиливается. Я быстро-быстро моргаю, чувствуя, как между нами сгущается воздух. Еще чуть-чуть, и он взорвется, отпуская зверя на свободу.

Его лицо приближается. Оно так близко, что я вижу каждую морщинку, каждый волосок.

- ТЫ! – пальцы давят с невероятной силой, перекрывая последние остатки кислорода. Я царапаю кожу стальной руки, пытаюсь высвободиться, но он словно этого не замечает, продолжая рычать мне в лицо. – Что ты со мной сделала, ведьма?

Легкие горят, причиняя боль. Я бью по руке. Но это лишь еще больше злит зверя.

Трепеща под его грозным взглядом, словно бабочка в паутине, я изо всех сил пытаюсь унять пожар в легких от естественного желания сделать вздох.

- Я... – хриплю, стараясь не смотреть в его налившиеся кровью желтые глаза.

Сильный нажим. Глаза выскакивают из моих орбит, я мычу не в силах вымолвить и слова.

Отпускает...

Болезненный вздох, я кашляю, захлебываясь обжигающими потоками воздуха.

Он нервно ждет, готовый в любой момент напасть снова.

Я понимаю глаза, полные слез и боли. Горло першит даже от вязкой слюны. Волк внимательно смотрит. Его фигура кричит о силе. Ему хватит и секунды, чтобы сломать меня, разрывая в клочья.

Но молчать нельзя.

Не отпустит.

Когда выходит все время и терпению волка приходит конец, я нахожу в себе силы и признаюсь.

- Я... я привязала твоего волка. Теперь он подчиняется мне!

- Что? – не крик, а рык разрывает напряженную тишину, вгоняя меня в состояние отчаянного ужаса. Он отходит, в мою сторону летит деревянный стул и где-то за спиной разлетается в в щепки.

Я поднимаю руки ладонями вверх, в защитном жесте, и что есть мочи кричу в надежде быть услышанной хищником.

- Я не специально. Ты умирал!

Но в его глазах нет даже намека на прощение. Он медленно приближается, загоняя свою жертву в угол. Да мне бежать некуда – мешает окно. Я упираюсь ладонями в деревянный подоконник, до боли сжимая пальцы. Его шаг и стук моего сердца. Вся жизнь пролетает у меня перед глазами. Я так мало успела и столько невыносимо хочу успеть. Я поднимаю глаза, наполненные мрачной решимости. Не желаю пресмыкаться даже в такой момент. Пусть лицезреет лицо той, которую так жаждет растерзать своими руками. Но он не оценивает мою смелость. Даже больше – ему абсолютно все равно. В его глазах нет жалость. В них только холодная ярость и жгучая ненависть.