Академия Забвения

Глава 4. Огонь внутри

Раньше я думала, что в Яхонтовой долине добывают сапфиры. Мне представлялись шахты, рассыпанные словно грибы по равнине и рабочие, усердно добывающие драгоценные камни в балках и промоинах. Но только мы въехали в долину, как на горизонте показались поляны пёстрых синиех анемон. Казалось, что бархатные цветы – продолжение голубого неба с лёгкими пёрышками облаков.

Красота здешних мест, как и всё в королевстве, обманчива. Яхонтовая долина изменила страну, посеяв вражду между дреданцами. Семьдесят лет назад в низовье обосновался неистовый маркиз Гильем Беркли со своей семьей. В ту пору магов из знатных семей не казнили, потому жестокий восемнадцатилетний сын маркиза жил, не зная бед. Однажды, во время празднеств, он прилюдно сжег маленькую девочку-мага. Не оттого что потерял контроль над силами, а потехи ради. Гильем в то время занимал должность Верховного консула, естественно наказание не постигло его первенца. Зато маги долины вооружились вилами и отправились в низовье, чтобы требовать справедливого суда для убийцы. Беркли спустил на них стражу, и кучка обозленных проклятых отступила. Народ стал возмущаться: почему простолюдина-мага, случайно спалившего конюшню, до смерти высекут на столбе бесславия, а знатному отпрыску, сгубившему ребёнка – всё сойдёт с рук. 

Когда армия убила сорок протестующих у децемвирата, по всему королевству начались подниматься восстания. Убийство девочки показало, насколько мы все отличаемся. Как подмечал один из магов, возглавляющих бунт: «Это что же получается, у них по венам течёт мёд, а у нас – грязь?». Король и децемвират понимали – эту революцию государство не выдержит, ибо слишком велика сила народного гнева. Историки отмечают, что тогдашняя власть нашла самое удачное решение проблемы. Децемвират принял закон, согласно которому, магов-аристократов казнили. Консул Гильем вместе с актом дрожащей рукой подписывал приговор своему сыну. Достойное наказание для того, кто пытаясь спасти одного убийцу, погубил сотни праведных жизней. С тех пор роду Беркли навсегда запрещено занимать должности в децемвирате, а академии забвения перестали пустовать. Раньше облитерацию проходили маги, чьи разрушительные силы могли навредить окружающим, а теперь сюда стекаются проклятые независимо от дара.

Замок Академии забвения располагался на выступе горного склона, с краю от давно забытых, обглоданных временем развалин. Издали сооружение казалось суровым и монолитным, как будто вросло глубоко в землю толстыми корнями. Оно напоминало старого осунувшегося короля, что всеми силами вжимается в трон и боится хоть на секунду утратить власть. Небольшие конусообразные башни словно корона венчали верхушки замка, а зубчатые стены охраняли своего владыку от нежеланных гостей.

Мы осторожно прошли по деревянному мосту, перекинутому через неглубокий ров и соединенному с внешней стеной. Конструкция с виду казалась прочной, но она явно служила не одно столетие. От Теобальда я узнала, что когда-то эти владения принадлежали бездетному лорду, который после смерти распорядился отдать замок камердинеру. Тот даже не помыслил сохранить наследие некогда древнего рода и при первой удобной возможности, продал его мадам Греттель. Кто-то говорит, что за бесценок и аванс в виде гарантии не быть отправленным на казнь, а кто-то приплетает романтику и умение леди Греттель властвовать над сердцами мужчин. В любом из этих вариантов мадам явно торговалась до последнего.

Вход во внутренний двор представлял собой квадратное строение из травертина с просторной аркой, сверху увитой цветами. У распахнутых железных дверей стоял зевающий охранник с пышными усами. Теобальд представился и сообщил, что приехал к директрисе. Узнав важного гостя, страж тут же выровнялся и отсалютовал, пальцами коснувшись зелёного берета.

За крепостной стеной, сложенной из мощных крупных блоков, находился замок. Он оказался раза в три больше Лазурной ряби. Северное и восточное крыло возвели не так давно, возможно пару лет назад: облицовочный камень был чистым и гладким, без трещинок и сколов. Чего не скажешь о южной и западной части дворца с осыпавшимися керамическими изразцами и просевшим фундаментом.  

Я невольно прикинула варианты побега, взглянув на крепостную стену. Толстая, но не слишком высокая: при помощи лестницы или четырех ящиков, через неё можно с лёгкостью перебраться. Ограждение блеснуло в лучах солнца, словно подмигивая. Присмотревшись, я увидела маленькие осколки маголита, вмурованные между цементными зазорами. Только отчаянный маг решит перелезть через стену. Это вполне себе объясняло небольшое количество охраны: усатый старик на главном входе и еще двое стояли у двери здания академии. Сомневаюсь, что кому-то вздумается удрать отсюда, ибо побег – верный путь к Ловчим.

То ли от любви к скульптуре, то ли от боязни осквернить святыню, мадам Греттель установила статую Амфиды на главной аллее. Мраморное изваяние богини-стражницы встретило нас угрожающе выставив копье вперед. Это казалось ироничным, ведь магам запрещено поклоняться культу богов-людей: ходить в храмы, произносить молитвы и участвовать в обрядах. Грозная каменная богиня, облаченная в посеребренный доспех, высилась возле небольшого фонтана, окруженного деревянными скамейками, выкрашенными желтой краской. Шелковистая изумрудная трава, аккуратно подстриженные газоны, клумбы с цветами и тенистые деревья, делали академию больше похожей на дамский пансион, чем на место, где из тебя выдирают кусок естества. Причем, без гарантии на успех.

И хоть снаружи всё казалось доброжелательным и приветливым, только мы вошли внутрь, как на плечи обрушилась невыносимая тоска. Это большое просторное помещение с рядами каменных колон, упиравшихся в потолок, напоминало прихожую в нашем особняке. Такие же бело-голубые стекла в окнах, небольшой камин и обшитый деревом пол. Стены и скамьи завешены гобеленами, а вдоль комнаты расставлены светильники на треногах.