Академия забытых. Моя невеста-хаос

Глава 16 - Совпадение

Прачечные Императорской академии совсем не такие идеальные как её коридоры и комнаты.

Они…обычные. И вдобавок пахнут как-то… странно. На языке будто привкус серы.

Воздух влажный, горячий, густой.

Потрясающе.

И теперь я должна провести в этом аду целую неделю.

С ней.

Лили стоит по другую сторону длинного каменного корыта, полного мыльной воды цвета грозовой тучи. Она смотрит на огромную гору грязного белья с таким выражением лица, будто это не просто одежда, а лично оскорбившее ее отвратительное существо.Ее изящные пальцы с идеальным маникюром с отвращением касаются мокрой рубашки.

– Невероятно, — говорит она, и ее голос звучит еще ледянее на фоне пара. — Меня, обладательницу самой сильной ледяной магии в империи, заставляют полоскать носки каких-то первокурсников. Это унижение запредельного уровня. Огромное спасибо, Эбигейл.

Я с силой тружу щеткой по заляпанному магическими реактивами халату.

– О,бедняжка. А ты думала, что ледяные королевы только и делают, что позируют у окна и смотрят на мир свысока? Ну видишь, оказывается, у вас тоже бывают трудовые будни. А вообще, если хочешь кого-то поблагодарить за это – посмотрись в зеркало.

Она бросает на меня взгляд, способный заморозить лаву.

– Не я не способна удержать свою силу. Так что не перекидывай ответств…фууу, – она ворошит в корыте носок. – Там что? Кто-то шевелится? Кошмар.

– Ну, зато у тебя есть шанс проникнуться жизнью простого народа. Может, станешь человечнее. Хотя… вряд ли. – Фыркаю я.

Мы работаем в напряженном молчании минут десять. Звучит только плеск воды и скрежет щеток.

Потом Лили, не глядя на меня, говорит:

– Твой огонь…он действительно мощный. Жаль, что контролируешь ты его, как пьяный гоблин с факелом.

Я замираю со щеткой в руке. Это… комплимент? Завуалированное оскорбление? Непонятно.

– А твой лед…он не тает, — выдавливаю я в ответ. — Это… впечатляет. Жаль, что личность у тебя, как у этого самого льда — красивая, но дотронуться невозможно, не обморозившись.

Уголок ее губ дергается. Кажется, она чуть не улыбнулась. Или это мне показалось из-за пара?

– Лили качает головой, но ее плечи слегка расслабляются.

– Боги,ты невыносима.

– Спасибо! Стараюсь!

Мы снова погружаемся в молчание, но теперь оно уже не такое враждебное. Просто… неловкое. Как будто мы обе поняли, что можем разговаривать, не пытаясь тут же испепелить друг друга.

Я наклоняюсь, чтобы достать из корыта очередную порцию белья, и вдруг мой взгляд падает на ее ключицу. Рубашка Лили, мокрая от брызг, немного прилипла к коже. И там, в вырезе, я вижу знакомый узор. Тонкие, переплетающиеся линии, светящиеся мягким голубым светом. Такие же, как проступили у меня на руках в библиотеке, когда я касалась той книги.

Меня будто окатывает ведром ледяной воды.

– Лили,— выдыхаю я, выпрямляясь и указывая на ее шею. — Это… что это у тебя?

Она инстинктиано хватается за ключицу, ее глаза расширяются на долю секунды — в них мелькает паника, которую она мгновенно подавляет, заменяя ледяной маской.

– Не твое дело.Просто… метка. Она всегда была. Ну, насколько я помню….

– Насколько помнишь? То есть ты не помнишь своего детства? А родители у тебя есть?— спрашиваю я, и голос звучит хрипло.

Лили поджимает губы:

– Какая разница?

– Есть разница, – я смотрю на неё. — У меня… у меня такие же. Они появляются, когда я… когда я выхожу из себя. Я думала, это что-то только со мной.

Лили замирает. Ее ледяное спокойствие дает трещину. Она смотрит на меня, и в ее синих глазах идет настоящая буря — непонимание, недоверие, проблеск чего-то похожего на надежду.

– Ты…что ты говоришь? Такие же? Но это невозможно, это…

А в следующее мгновение мир взрывается.

Не метафорически.

Буквально.

Грохот оглушает, волна жара и пара бьет нам в лица. Огромный котел для кипячения белья, стоявший в дальнем углу прачечной, разрывается на части. Раскаленные ошметки металла и клочья ткани летят во все стороны. Вода из разорванных труб хлещет фонтанами. Крики, дым, хаос.

Лили инстинктивно пригибается, прикрываясь ледяным щитом, который появляется у нас над головой. Я отскакиваю к стене, зажмурившись от осколков.

Но к счастью она столь добра что защищает нас обеих.

– Ты совсем больная?!» — орет Лили, ее голос впервые теряет ледяную ровность, в нем слышна настоящая ярость. – Я же пошутила про взрыв! Ты что, не можешь даже ШУТКИ нормально воспринять?!

Я стою, прислонившись к мокрой стене, и трясу головой, чувствуя, как по щекам катятся слезы от дыма и ужаса.

– Это не я!— кричу я в ответ, и мой голос срывается. — Клянусь всеми богами, Лили, это не я! Я ничего не делала!

Мой взгляд скользит по ее фигуре. Ледяной щит защитил ее от осколков, но не от всего. Кусок раскаленного металла прожег ее мокрую рубашку на плече. Ткань обуглилась, обнажив кожу. И на ней, прямо над ключицей, видны те самые руны. Они горят теперь ярче, голубым холодным светом, контрастируя с краснотой ожога.

Мы смотрим друг на друга сквозь клубы пара. В ее глазах — тот же немой вопрос, что и в моих.

Если не я, то кто?

Дверь в прачечную с треском распахивается. В облаке пара возникает фигура магистра Нилз. Ее лицо — маска холодной, профессиональной ярости.

– Эбигейл Шэйд! — ее голос режет, как нож. — Я попросила тебя НЕ УСТРАИВАТЬ КАТАСТРОФ! Я просила! Всего одну простую вещь! Что мне с тобой делать? Заковать в магические наручники и посадить в глухую башню? Это единственный способ?

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, защититься, но слова застревают в горле. Я просто стою и дрожу, вся мокрая, с лицом, полным отчаяния и несправедливой обиды. Всегда я. Всегда виновата. Даже когда это не я.

И тут позади неё, из клубов пара и дыма, раздается голос. Ровный, усталый, безразличный. Голос, от которого у меня сердце делает сальто в груди и замирает.