Академия зеркал

33. «Доказательство»

Слух о том, что нечистые выбрались на свободу, а полунощные земли разрастались, расползлись быстро как пожар. Когда своим небольшим отрядом они добрались до столовой, казалось, и их рассудок успел подхватить заразу. Крики, огонь, плач, ругань, завывание нечистых где-то близко – лучшая музыка для сумасшествия. Но внутри оказалось не в пример тихо, хотя как раз это скорее напрягало. В столовой всегда стоял шуми и гам. От заката до рассвета ученики вились рядом, не то угоститься чаем и печеньем, не то отработать наказание. А сейчас – никого.

Люмьер был не заперт. Когда вошли внутрь, стало понятно почему. Столы и стулья были приставлены к стенам, а по центру раскиданы подушки да одеяла. Похоже сирена застала кого-то в самый разгар празднования.

– Н-да, здорово кто-то проставился…

– Измагард, ты же знаешь тайники Кассиана? – спросил Демьян. Тот кивнул. – Помнишь он всё бахвалился вишневым вином?

– Серьёзно? Мы сюда пить пришли?

– Можно и так сказать. Располагайтесь пока. Десма, поищи стаканы на всех.

Демьян скрылся где-то за барной стойкой. Они все переглянулись, словно понять пытались – точно ли в своём уме? Но вспоминая что творилось за окном, быстро смирились и послушались. Каждый нашёл себе подушку и только Терций предпочёл подтащить стул.

– А знаете, не так уж плохо напоследок отведать этот «божественный бабушкин мёд, а не напиток», – Измагард показался с пузатым бутылём, по самое горлышко наполненным мутноватой красной жидкостью.

Десма раздала им по чайной чашке из разномастного сервиза. Всё остальное или валялось на полу разбитое, или уже было до краёв наполнено алкоголем. Когда Демьян показался вновь, они успели снять пробу и по достоинству оценить золотые руки бабушки Кассиана.

– Хэй, попробуй, – попытался всучить и ему стакан Измагард, – мёд, а не вино.

Но стоило заметить несколько острых ножей в чужих руках, и запал тут же испарился. Да, нечего им пока праздновать, рано.

– Ага. Точно.

Демьян сел. Положив ножи, он-таки взял вино и попробовал одними губами.

– Неплохо.

– Так что нам нужно делать? – в который уже раз спрашивала Элина.

Демьян кивнул, нервно постукивая по колену. Оттягивать больше не получится.

– Боюсь, я знаю только то, что сказала мне Дивия. Но насколько ей можно доверять?

– С чего вдруг ты сомневаешься? – спросил Терций.

– Потому что она моя Богиня. Ей нравится мучить, нравится истязать волю и проверять на прочность. Вдруг этот раз такой же?

Элина и Севериан как никогда понимали его. Буквально на себе узнали, какова цена слепого доверия.

– Сначала расскажи, что всем нам нужно сделать. Потом будем решать.

– Основой всего должна стать новая Шерт, – с места в карьер, не желая теперь оттягивать, – но не как та, которую провели Белобог и Чернобог. Дивия хочет, чтобы мы создали новую восьмёрку, и тогда она придёт и даст ответы.

– Восьмёрку? И зачем ей это? Почему не теми же потомками? – взялся за допрос Каллист.

– Суть не в родстве или силе. Нужны те, кто близки настолько, что добровольно готовы связать себя нерушимыми клятвами. Кто без страха откроет душу и сердце.

– Странный у тебя, конечно, выбор, – не смолчал Измагард, вроде и прельщённый, а вроде продолжающий цепляться за их соперничество.

Демьян пожал плечами.

Надо было радоваться, что у них есть хоть какой-то шанс выбраться живыми, но… Втягивать всех в эту круговерть скучающих Богов?

– Что в Шерт особенного такого? – Элина никак не могла усмирить руки. – Нет, я понимаю, она сплетает две души и прочее... Но разве не в этом и смысл клятв верности, побратимства?

– Этот обряд запрещён века с пятнадцатого, – ответил Терций, пока остальные переваривали вскрывшиеся подробности. – Сейчас и того хуже: прознают, готовься к камере и медленной смерти. Он не просто связывает двух людей и устанавливает правила по типу: не убей, не навреди. Он, как выяснилось, меняет «Судьбу», Богами предначертанный путь. Лично я считаю это бредом. Мы сами вершители судеб, о каком едином верном пути можно говорить?

– Что-то из разряда: если я на завтрак вдруг съем омлет вместо овсянки, то великий гений сгинет, а на его месте вырастет грошовый поэт, – поддакнул Измагард. – Ненавижу фаталистов. Никакого интереса жить.

– А разве видение будущего не идеально вписывается в эту концепцию? – Севериан не упустил возможности поддеть.

– Не всякое будущее сбывается, – тут же ответил Демьян. – Даже мой Дар не ставит рамок: верь, не верь. Я могу вмешаться, и это запустит видение, а могу бездействовать, но оно всё равно сбудется. Не угадаешь так просто. – и потупившись, добил нерадостно: – Это ещё не всё, Эля. Эти клятвы мы будем приносить тебе. Ты наше, по словам Дивии, связующее звено и каким-то образом должна будешь доказать: достойны или нет. А уж достойны чего: её, клятвы или друг друга, остаётся лишь догадываться.

Теперь все смотрели на неё. На лицо так и лезла ненужная, утешающая улыбка. Почему именно она? Просто худший вариант из всех. Дивия точно умеет шутить – ничуть не лучше своей дорогой сестрицы.

– Думаю, спрашивать что да как бесполезно? – тихо, не сводя глаз с испачканных кровью и грязью ладоней.

Демьян расстроен был не меньше, а ещё зол, но на прихоти эмоций не поддавался. Взяв роль лидера, их проводника и мессии, он уже не мог сдать назад.

– Прости.

– Ты здесь не причём. Не будем оттягивать тогда?

Он быстро отвёл взгляд и кивнул:

– Вы ведь знаете, как проводились Шерт? Читали хотя бы? Каждый делал надрез, и кровь смешивали в чаше с мёдом. Выпивали, а затем свидетельствовали и произносили слова клятвы. Всё просто.

– Даже слишком, учитывая, какую мощь имеет, – заунывно протянул Каллист.

– Раньше куда важнее были намерения и вера, само желание. Уроки Чижа чем слушал? – Измагард ребячливо толкнул в плечо.

– Только в нашем случае чаша будет не одна, и крови пролить придётся больше.