Акита. Караван мертвецов

Глава 14

Глава 14

Алан

Наемник повел плечами, отгоняя холодок, появлявшийся у него в присутствии этой девушки.

— Не спится. Чувство такое, словно зло где-то рядом притаилось. Идет по пятам, но близко не приближается, выжидает чего-то.

Акита согласно кивнула. Алан видел понимание глубоко в белых ставших уже привычными глазах. Девушка нахмурилась, оборачиваясь к свету.

— А торговцы откуда здесь? — искреннее удивление, звучавшее в ее словах, насмешило наемника. Он потер заросший темной бородой подбородок.

— Услугу мы им оказали. Вот и пришли брататься. Говорят, осточертело в хвосте плестись. Все темы обговорили между собой уже. Хотят и с нас чего поиметь.

— И вы не против?

— Здесь не город, другие правила, — просто ответил он. — Присоединитесь?

Акита со сомнением оглядела шумное сборище людей у костра и согласно кивнула.

Свет был спасением от тьмы. Именно он отгонял темноту их душ.

Сглаживал различия между ними.

Обелял темные дела.

Алан часто смотрел на огонь, желая увидеть в нем ответы на мучившие его вопросы. Сомнения больно ранили душу, гнойными нарывами проступая на ней.

Он привык жить сегодняшним днем. Планы на будущее – это для живых. Для мертвецов таковых не существовало. А они с Раданом и ушедшим за грань Наиду давно были мертвы для родных и знакомцев. Предатели, лишенные имен и всяких званий.

Тяжело вздохнув, Алан взял протянутый жестяной стакан из рук одного из наемников.

— Ворсянка и настойка, — весело проговорил тот.

— Что празднуем? — усмехаясь, попробовал напиток. Крепкая жидкость провалилась в желудок, опаляя горячим дыханием.

— Как это что? Оранжевая луна на небосклоне.

— Оранжевая луна? — подала голос Акита. Она подняла голову, с интересом разглядывая мужчин.

Уст усмехнулся.

— Единственный день, когда тьма отступает. И все монстры пустыни прячутся по норам. День, когда добро поражает зло.

— А что же воины Повелителя с вами не празднуют? — вдруг спросила она, оглядываясь на место обычной стоянки воинов.

Алан нахмурился.

— Ушли они сразу после остановки.

— Ушли?

— Говорят, для двоедушников это особый день, — продолжил Уст.

— Я мало знаю о чужих обычаях, — она смущенно убрала упавшую на лицо прядь.

Алан проводил взглядом ее движение и тяжело сглотнул. Что-то теплое шевельнулось внутри него в ответ на ее заинтересованную улыбку. 

— Существует легенда, — стал рассказывать Алан.  

— Давным – давно в одном селении жила девушка. Однажды она пошла в лес за ягодами и вдруг в малине увидела раненое животное с черной блестящей шерстью. Очень испугалась девушка, но зверь смотрел на нее так жалобно, словно человек, что страх девушки прошел. Пожалела она его, перевязала рану животному своим платком и стала каждый день ходить в лес навещать.

У этой девушки был жених, и платок, который девушка отдала черному зверю, подарил ей он. Стал замечать жених, что нет у его невесты подаренного им платка, стала холодна с ним его возлюбленная и отлучается очень часто в лес. Как-то ночью решил он проследить, зачем же девушка бывает в лесу, и быстро нашел ее в обществе зверя. Не понравилось юноше, что его невеста очень ласково и нежно разговаривала с животным. Увидел он на диком звере свой подарок – платок, и охватила юношу страшная ревность. Вскинул он арбалет и застрелил зверя.

Обагрился кровью платок девушки. Подняла она его, прижала к сердцу, обезумела от горя и с громким и горестным криком побежала в лес. На пути ее встало озеро. Но девушка и не заметила его, кинулась в воду прозрачную и утонула.

Давно это было, но луна по сей день помнит. И каждый раз в тот самый день она освещает землю оранжево-красным цветом.

— Какая красивая легенда, — прошептала девушка и положила подбородок на колени, прижатые к груди, устремляя ласковый взгляд на костер.

Разгорался огонь, плавилась кровь, разгоняя веселье. Вскоре зазвучали первые робкие голоса, песня разливалась по округе, лаская слух, заставляя пускаться в пляс.

Шаманка

Верное пламя свечи мерцало и вычерчивало линии в удушающем потоке воздуха, плавно разгоняя темноту укромного уголка, который для себя обустроила Альхаама. Шаманка встряхнула косточки, сжатые в кулаке, и раскинула костяной пасьянс на гладкой поверхности сундука.

Альхаама всегда с костями на «ты» была, верно служила этим своему племени. И сейчас пасьянс разложился так, что сомнений не было – истину познаешь, коли разгадаешь тайный смысл послания. Губы сжались при этом, а брови сошлись на переносице. Будущее приоткрыло для нее лазейку, норовя утянуть за собой...

Пуще прежнего сжались губы шаманки. Царапнули ногти по мягкой коже. Закрылись глаза, нервно забегали яблоки под ними. Короткая судорога сковала сердце, стискивая трепыхающееся сердце.