Актрисуля

Глава 10. Госпожа-Горничная

No man loves his fetters, be they made of gold.

Никто не любит оковы, даже если они сделаны из золота.

Полгода она прожила в Стамбуле в шикарно обставленной двухкомнатной квартире с гостиной и спальней. Господин Керим – богатый бизнесмен, владелец нескольких заводов по производству деталей яхт и лодочных моторов, приехавший тогда в Портофино к другу на Новый год для заключения огромной сделки – действительно оказался человеком глуповатым и медлительным, но щедрым и снисходительным. Он был женат, и приезжал к Маргарите лишь два раза в неделю, а когда ездил в командировки, то она неделями оставалась одна.

Он оставлял ей много денег, покупал драгоценности и водил в рестораны, так что она вела праздную, красивую, обеспеченную жизнь, которой многие бы позавидовали. Бабушка бы назвала её паразиткой…

В Стамбуле она начала учиться танцевать восточные танцы и полюбила здешнюю музыку – особенную, не похожую на европейские каноны. Танцы она быстро забросила, но зато стала брать уроки игры на скрипке наряду с уроками турецкого и итальянского.

- Зачем тебе итальянский? – спрашивал её господин Керим.

- Чтобы соблазнять тебя на языке лучших в мире актрис и путан! – шептала она ему в ответ по-итальянски, забираясь к нему под одежду и целуя.

Он таял и оплачивал ей все уроки, тем более, что она стала вскоре читать ему газеты по-турецки и рассказывать красивые стихи турецких поэтов, безбожно их всех высмеивая.

- Ты осмеиваешь лучшие фамилии турецкой литературы, девчонка! – говорил господин Керим.

- Они глупцы и слепцы! Как вообще можно было написать столько сентиментального вздора? Неужели их покупают и читают?

- Они все популярны в народе.

- Твой народ – сплошь лицемеры. За крошечную провинность вы своих женщин унижаете и убиваете, держите их в задних комнатах, а пишете о любви.

- Да что ты понимаешь? Турция – европейская страна!

- Ха-ха три раза! Не понимаю я. Всё я понимаю. В городе полно мест «only for men» – только для мужчин, как будто женщины – не люди. А эта ваша молитва – «не дай мне бог родиться женщиной», а? Вы не уважаете нас, не цените нас, используя только для удовольствий, зато в стихах воспеваете любовь, о которой не имеете никакого представления.

- Ты много говоришь, женщина, – помрачнел господин Керим.

- Ты прав. Лучше я сыграю тебе.

Она брала в руки скрипку и играла небольшие этюды из национальных произведений, а он постепенно успокаивался от родной музыки, оживающей под тонкими пальчиками вздорной сладкой иностранки.

- Кто ты? – спросил он однажды, – ты не итальянка, не англичанка, не француженка, хотя говоришь понемногу на всех языках, так кто ты?

- Я женщина, Керим-бей, женщина, созданная для вас.

Она осыпала его ласками и увлекала в постель. Он уходил удовлетворённый, а она плакала до утра в подушку, или разглядывала за бокалом вина свой паспорт и спрашивала саму себя: «Кто я? Алиса Туманова? Маргарита Лигурия? Кто я?».

К маю они оба заскучали, он стал ворчать, что она бродит по городу одна, часто не отвечает на его звонки, тянет с него дорогие украшения и вообще «много воли себе взяла», а в июне врезал ей пощёчину, приехав из командировки и не застав её дома. Вот тут стало понятно – кто она. Подобно своим прабабкам из рязанских и сибирских деревень, она расколотила об его голову пару сервизов, а потом отдалась ему на ковре в гостиной, позволив делать с собой всё.

Наложив ему на щёку и висок пластырь и проводив его, растерянного и притихшего, домой к жене, она тяпнула виски, которое держала для него, и по традиции уснула, а утром собрала документы, про которые соврала ему, что «нету» и тщательно прятала в тряпках, вещи, все драгоценности и тихо прикрыла за собой дверь в квартиру, оставив ключ у портье. «Начал лупить – пора уходить», – говорила её бабушка. Так она и поступила, не оставив ни записки, и не позвонив…

Николо выходил из ванны, закинув на плечо полотенце, когда в дверь позвонили. «Кого это чёрт принёс в такую рань?»

Он распахнул дверь, и у него перехватило дыхание. Она переминалась с ноги на ногу, стоя на крошечной площадке перед дверью квартиры синьоры Марии.

Постройневшая, загоревшая, элегантная.

Убил бы!

- Meglio tardi che mai, - очнулся Николо, беря её чемодан.

- Лучше поздно, чем никогда, – повторила она за ним, заходя в квартиру.

Он поставил чемодан у двери и закрыл её.

- Как ты, Маргарита?

- Легко. Как из тюрьмы вырвалась! Можно я поживу у вас?

- Нет.

- Что это ты такое говоришь, сынок? – воскликнула синьора Мария, выходя из комнаты и обнимая Маргариту, – это пока мой дом, а я рада моей девочке!

- И девочка опять будет сидеть у тебя на шее? – оборвал Николо мать.