Акулина, невеста мертвеца

Глава 2

Серебристый свет месяца пролился на заброшенную деревню, которая приютилась у изгиба реки. Тут и там чернели провалы крыш, пустовали подслеповатые окна. Лишь в одной избе теплился огонек свечи. Его отблески играли на покрытых паутиной стенах, истлевших покрывалах и гнилых половицах. Не обращая ни малейшего внимания на окружающую её разруху, Акулина сидела у окна, подперев щеку белой рукой, и изредка выглядывала наружу, где за изъеденными молью кружевными занавесками виднелся берег реки.

— Куда же ты пропал, любимый мой жених? — вздыхала Акулина. — Как же одиноко без тебя! Совсем позабыл ты о своей голубке. Три года, и ни одной весточки. Живой ли ты или мертвец? А я кто? Уже не невеста, но еще и не вдова…

Лишь журчание воды да крики ночных птиц были ей ответом.

Время тянулось медленно, ночь всё не кончалась, и Акулину стало клонить в сон. Один раз ей даже показалось, что в полумраке улицы замелькали тени, тревожа неподвижное свечение месяца, прошелестел убаюкивающий шепот голосов. Не в силах ему противиться, Акулина уронила голову на руки и провалилась в тяжёлое забытьё, потеряв счет времени.

Когда она наконец пришла в себя, в летней ночи что-то неуловимо изменилось. Месяц поднялся выше; его холодный свет заливал оголенное плечо Акулины. Откуда-то веяло холодом. Акулина поежилась и поправила сорочку. Во дворе послышался странный шум.

— Кто здесь? Отзовись! — боязливо окликнула Акулина.

— Любимая! — раздался знакомый голос. За занавеской обозначилась человеческая тень.

Акулина задрожала от волнения.

— Не может быть!.. — прошептала она. — Ты вернулся?

— Я же обещал, — ласково проговорил голос. Он звучал приглушенно, словно доносился из глубокой могилы. — Открой окошко, дай взглянуть на тебя, любовь моя.

Трясущимися руками Акулина распахнула занавески.

Одетый в солдатский мундир и треуголку, перед окном стоял молодой человек. Его бледно-зеленое лицо источало потусторонний свет, а ноги в стоптанных туфлях совсем не касались земли. Он невесомо парил в воздухе, словно призрак, и, похоже, был давным-давно мертв.

— Давид!.. — воскликнула Акулина, не веря самой себе.

Мертвец внимательно поглядел на девушку единственным оставшимся глазом, подёрнутым мутной пленкой. На месте второго зияла темная рваная дыра, а под скулой проступали сквозь сгнившую кожу обнаженные в вечной улыбке зубы. Полуистлевший мундир, бывший когда-то темно-зеленым, выцвел и покрылся пылью. Сквозь дыры кафтана просвечивала рубаха; её длинные рукава наряду с черными волосами, выбивающимися из хвоста, медленно развевались на ветру, движения которого сама Акулина совсем не ощущала.

— Я и забыл, как ты хороша, любимая, — проговорил Давид с нежностью. — Подойди поближе, дай на тебя насмотреться.

— Будет тебе, Давидушка! — засмущалась Акулина, но послушно прильнула грудью к подоконнику. Мертвец протянул руку, коснулся Акулининой щеки и царапнул нежную кожу длинными ногтями.

— Нет, правда. Как же ты расцвела! Стала настоящей красавицей. А вот я уже давно не тот, кого ты полюбила, — печально продолжил он и тяжело вздохнул, хотя для него в дыхании совсем не было необходимости. — Скажи, скучала ли ты по мне, Акулина? Или, может, нашла себе нового возлюбленного, не такого потрепанного жизнью, как я?

Услыхав эти жестокие слова, Акулина вспыхнула от негодования.

— Да как ты смеешь, Давид! — вскричала она. — Не было ни дня, чтобы я о тебе не думала. Ни на кого другого я и одним глазком не взглянула! Сидела и лила слезы над колечком, которое ты мне подарил на помолвку!

Эхо её голоса разнеслось в тишине и растаяло над рекой. Давид наклонился, и Акулина ясно увидела горящий в его пустой глазнице зеленоватый огонёк.

— Эх, Акулина! — произнес Давид, покачав головой. — Где же то колечко? Не вижу. Должно быть, ты его потеряла и теперь меня обманываешь.

— Да вот же оно блестит! — возмутилась Акулина и поиграла пальцами. — Приглядись получше.

Мертвец близоруко заморгал единственным глазом.

— Всё равно не вижу.

— Погоди, дай покажу. — Акулина привстала на цыпочки, высунулась из окна и поднесла к лицу мертвеца руку, на безымянном пальце которой поблескивало тонкое золотое кольцо.

Давид только того и ждал. Его губы растянулись в хитрой улыбке, и прореха в его щеке закрылась. Быстрым, сильным движением он выбросил вперед широкую ладонь и, махнув рукавом, поймал Акулину за запястье. Ледяные пальцы сомкнулись вокруг тонкой Акулининой руки, словно кандалы.

Акулина не успела ни слова пикнуть, как в следующее мгновение мертвец вытащил её из окна, подтянул к себе, и она очутилась в его крепких объятиях. Одетая лишь в одну тонкую сорочку, Акулина кожей ощущала исходящий от мертвого тела холод и чуяла смрадный запах. Она посмотрела в пустую глазницу Давида, где мерцал огонек, и почувствовала, что не может оторвать взгляда. Какая-то колдовская сила притягивала её к мертвецу, словно добычу к хищнику.

Давид крутанулся в воздухе, и сорочка Акулины взметнулась вверх, открывая лунному свету обнаженные девичьи лодыжки.

— Вот теперь вижу, — улыбнулся Давид и ледяными губами поцеловал палец Акулины, на котором та носила кольцо.