Акушерка для наследников дракона. Я тебе не истинная!

Глава 1

Я принимала роды, когда меня выбросило в другой мир.
Если честно, после шестнадцатичасовой смены я бы уже не удивилась даже этому.
К концу дежурства мне казалось, что я состою из кофе, усталости и чужих криков. Голова гудела, поясницу ломило так, будто я не акушеркой работала, а вручную разгружала вагоны, а пальцы подрагивали от перенапряжения. Но, как назло, именно в тот момент, когда я уже собиралась снять перчатки и хотя бы на минуту прислониться к стене, в родзал поступила ещё одна пациентка.
— Вера Сергеевна, полное раскрытие! — крикнула Анька из-за ширмы.
— Иду!
Я пошла. А куда бы я делась?
У жизни вообще отвратительное чувство юмора. Особенно у новой жизни, которая выбирает появиться на свет строго не по расписанию.
— Катя, на меня смотри, не зажимайся! — сказала я, подходя к креслу. — Дышим. Хорошо. Ещё раз. Молодец.
Девчонка была бледная, мокрая от пота, испуганная до полусмерти. Первая беременность, сложные роды, муж в коридоре сам сейчас родит — классика. В такие моменты нельзя показывать ни усталости, ни раздражения, ни того, что ты сама мечтаешь просто лечь на пол и умереть красиво.
Поэтому я улыбнулась.
Спокойно. Уверенно. Как будто у нас тут не аврал, а идеальный учебный процесс.
— Всё хорошо. Сейчас родим, и будешь обнимать свою дочку.
— Я не могу… — всхлипнула Катя.
— Можешь. Я тут. Давай.
Иногда единственное, что действительно работает, — это чужой спокойный голос. Когда у тебя самой внутри уже истерика, хочется, чтобы хоть кто-то рядом говорил так, будто мир ещё не рухнул.
Я умела говорить именно так.
Это, наверное, и было моим главным талантом.
Не магия. Не особый дар. Не связь с космосом.
Просто умение не паниковать, когда вокруг все на грани.
Через несколько минут в мои руки скользнул ребёнок — маленький, мокрый, тёплый. На краткий миг время остановилось, а потом девочка закричала, возмущённо и звонко, как будто уже была недовольна тем, в какой бардак попала.
Я невольно усмехнулась.
— Поздравляю. Дочка.
Катя разрыдалась от облегчения, и у меня внутри что-то мягко отпустило.
Вот за это я и держалась.
За первый крик.
За первый вдох.
За то, как у измученной женщины вдруг меняется лицо, когда она понимает: всё, самое страшное позади. Все живы.
Наверное, именно поэтому мне потом так обидно стало.
Потому что вселенная явно решила: не слишком ли тебе хорошо, Вера Ланская?
Через час я вышла из больницы под ливень.
Ноябрьская ночь была мерзкой, мокрой и злой. Фонари расплывались в лужах жёлтыми пятнами, машины шипели по асфальту, а ветер с таким упорством лез под куртку, будто хотел добраться до костей.
Я остановилась под козырьком, с тоской глядя на парковку.
До машины — метров двадцать.
До дома — минут двадцать пять.
До кровати — целая вечность.
Телефон в кармане завибрировал.
Мама.
Я вздохнула и ответила:
— Да?
— Верочка, ты уже вышла? — Голос у неё был такой, будто мне пятнадцать, а на улице не дождь, а конец света.
— Вышла.
— Там такая гроза, господи… Ты только осторожнее, пожалуйста.
— Мам, ну я же взрослая женщина, честное слово.
— Именно это меня и пугает.
Я фыркнула, невольно улыбнувшись.
— Всё нормально. Доеду — напишу.
— И не гоняй!
— Я после смены даже мысли быстро гонять не могу.
— Покушай.
— Угу.
— Не «угу», а поешь.
— Есть, товарищ генерал-мама.
Мама что-то ещё бурчала, но я уже перебегала к машине, прикрывая голову сумкой. Пока открывала дверь, успела промокнуть, кажется, до позвоночника.
Салон встретил меня холодом и слабым запахом ванили от дешёвого освежителя, который я давно собиралась выкинуть. Я уронила сумку на пассажирское сиденье, завела двигатель и на пару секунд закрыла глаза.
Только пару секунд.
Печка тихо загудела. По крыше барабанил дождь. Снаружи бушевала ночь, а внутри машины было почти безопасно.
Почти.
— Домой, — пробормотала я самой себе. — Душ. Еда. Сон. И не разговаривать ни с кем минимум сутки.
Я выехала со стоянки.
Дорога была почти пустой. Дворники елозили по стеклу с отчаянным скрипом, словно тоже устали от жизни. Навигатор монотонно бубнил про поворот через триста метров. Я вцепилась в руль и мысленно считала минуты до дома.
Пятнадцать.
Десять.
Ещё чуть-чуть.
Молния ударила так внезапно, что я вскрикнула.
Белая вспышка резанула по глазам, ослепив на миг. Следом громыхнуло — не в небе, а будто прямо в машине, у меня в черепе.
— Да чтоб тебя!
Руль дёрнуло.
Колёса повело по мокрой дороге.
Я резко вывернула, пытаясь поймать машину, но асфальт под шинами словно исчез. Всё произошло сразу: визг, занос, удар, стекло, свет, боль.
А потом — темнота.