Аламейк: Стрела Судьбы

Глава 2

Я беру в руку, видавшую множество таких же рук шариковую ручку, и заменяю в ней пасту. У нас в подвале хранится много нужных вещей про запас, но стержней для ручек почти дефицит. В избытке, честно говоря, нет ничего. Дядя Мортона делает бумагу на станке, поэтому бумага есть у всех. Она тёмная, в ней часто попадаются необработанные крупинки, и из-за этого ручка прекращает писать, но ведь это бумага. Я думаю, а что писали мои родственники этой самой ручкой? Делали заметки для работы? Расточительство. Писали любовные письма? Такое бывает только в книгах. Учились? Больше похоже на правду.

Каждый вечер я стараюсь записывать хотя бы парочку своих мыслей. Знаю, что у меня никогда не выйдет так красноречиво, как у всяких там Диккенсов, Достоевских и Роулинг, кем бы они ни были, но я пишу. Если совсем устаю за работой, то это небольшие заметки. Если я оказываюсь более или менее свободна, то стараюсь писать...красиво. Я действительно мало говорю, в отличие от моих сверстников. Не люблю пустой болтовни, да и вряд ли я смогу умело поддержать разговор. Да уж, собеседник из меня никакой, это и ценят взрослые. Думаете, я рано повзрослела? Нет, я всегда была такой.

Зачем я это делаю? Зачем каждый вечер отгибаю кусочек линолеума за платяным шкафом и достаю из углубления в полу сшитые серые, уже старательно исписанные листы, и ставшую моей собственной драгоценностью, ручку? Думаю, прочитав изрядное количество библиотечных книг, я поняла, какую книгу мне бы хотелось, наконец, прочитать. Естественно, не найдя ее там. Книгу о нас. О таких же простых людях, оказавшихся в похожей ситуации. Я читала о войнах и оккупациях, о спрятанных райских уголках и сказочных вселенных с волшебными школами. Но ни в одной из этих книг не были описаны люди, живущие в поселении без названия, без входа и выхода, без знания самих себя и мира. Мои люди. Моя семья. Я.

Так что (возможно), когда-нибудь мы выберемся из дома. Может быть, найдем новый. И точно такие же люди, как мы, живущие в поселении без названия, без входа и выхода, прочитают мои записи и найдут ту, ярко освещенную электрическими фонарями, дорогу, которая снится всем без исключения, но о которой никто не говорит.

Чтобы вы немного понимали, каким воздухом дышим мы, я проведу вам краткий экскурс в историю и жизнь нашего поселения (отныне буду называть его городом N, потому что какой-то писатель в одной из прочитанных мною книг так и сделал: на мой взгляд, получилось эффектно и загадочно). В городе N нет изъеденных сединой старцев, готовых часами рассказывать у камина истории о былых временах. Жители не отличаются сказочной продолжительностью жизни. Обычно люди доживают лет до семидесяти. И, как говорит Тигра, уплывают в невидимых лодках в чудесную страну. Мы не знаем, почему наши прадеды ничего не упоминали о том, как попали сюда. Никто не может сказать, что был совсем маленький и ничего не помнит. Никто, кажется, никогда ничего и не знал. И так мы живем уже пять поколений. Мы – пятое поколение. Я – пятое поколение. Не знаю, почему тогда, видимо более ста лет назад, никому не пришло в голову начать вести календарь. Поэтому отсчет наших дней ведется от Дня Солнцепада, установленного неким Истерией, не оставившим потомства, однако по рассказам, очень любившим порядок во всем. Таким образом, считая от позднего второго поколения, нашему поселению девяносто семь лет. В реальности же на несколько десятков больше. За все это время у поселения не было одного предводителя, люди выбирали ответственных за ту или иную сферу жизни, путем всеобщего голосования. Чаще всего, после смерти родителей дети перенимают эту обязанность, конкуренция у нас развита слабо. Каждый год переназначаются восемь ответственных: за поле, за животных, за воду, за строительство и ремонт, за еду, за одежду, за детей и обучение, за мусор и похороны.

Без обработки полей нам не выжить. Климат, благо позволяет выращивать много зерна. Зима здесь короткая и не холодная. Большинство жителей работает в поле. Мы используем примитивный плуг, косы, а как сделано все то, что мы видим на картинках в книгах, нам не ведано. Семья Плугов денно и нощно следит за полем, как за самым дорогим сокровищем во вселенной. Также у нас откуда-то всегда были животные. Их не много, но они есть. На праздники нам даже разрешено есть говядину или свинину, чаще курятину. Есть даже несколько коз и овец. У последних, между прочим, очень многофункциональная шерсть. У нас дома есть овечка. Точнее в сарае. Мы всегда звали ее просто –Овечка. Она уже старая, по овечьим меркам, но шерсть у нее самая чудесная. Правда-правда. Также у некоторых семей есть собаки. Судя по тем же картинкам, могу предположить, что такая порода называется «дворовая». У моего друга есть собака. Она безумно добрая. Лошадей в поселении всего пять, что немного затрудняет полевые работы, и все принадлежат Плугам.

Мы все делаем сообща, помогаем друг другу: для этого даже не требуются слова. Ответственные за воду приносят и очищают воду для всех. Каждое утро водой наполняется большой чан (резервуар) и через угольный фильтр вода пропускается в другой резервуар (чан) с множеством кранов. За воду отвечает семья Тент.

Сколько мы себя помним, в поселении всегда стояло восемь трехэтажных домов. Кажется, такие должны называться панельными. Они очень унылые и серые, так есть, так было и так будет. Здания безмолвной бетонной стеной окружают единственную отраду наших глаз – площадь. Но об этом чуть позже. Семьи, у которых больше троих детей живут в отдельных одноэтажных домах. И как ни странно, это именно семьи Ответственных. Назовете это неравенством? Но у нас никто это так не назовет. Может быть, подумает, но назвать? Ни за что. Семья Мастера может починить все, что угодно. Даже его жена и дочери. Они чинят дома, делают мебель и занимаются резьбой по дереву. Тигра мечтает научиться вырезать игрушки. У него в голове роятся сотни идей, но как только он слышит, что для этого нужно еще и уметь рубить деревья в лесочке, то его запал сразу же угасает, как факел на восходе. На самом деле смысл не в том, что он еще мал для того, чтобы рубить деревья. Девятилетняя дочь мастера помогает ему рубить деревья. Смысл в том, что Мастер вряд ли будет обучать своему ремеслу сына простого пахаря.