Алая Королева. Симфония

Глава 11. Академия наивных героев

Вейрон жил в Фиме уже третий день. Безделье сводило его с ума. Где-то там, на востоке, его товарищи готовятся к битве с превосходящим по силе врагом, который должен напасть со дня на день, а он торчит здесь и… наблюдает.

Руководство Фиммы и в частности её директор Алан Озворд, вопреки ожиданиям, приняли Вейрона хорошо. Однако никто здесь и слышать не хотел о войне. Только разговоры о кодексе, об истинных целях, о долге и прочая философия, каждый отдельный пункт которой, на вкус Вейрона был до неприличия банален.

Как бы юноша не старался, убеждая вступить в бой с армией Союза, так как ведет её Королева – «истинный враг диссонеров», достучаться до Озворда не получалось. Называя его упрямым болваном, Крипелин не преувеличивал.

Директор Фиммы был человеком в возрасте, немногим младше Крипелина. Но выглядел мужчина для своих лет неплохо, был крепок, подтянут, коренаст. О его характере и умственных способностях судить было сложно, потому как вел себя Озворд несколько… неординарно. Взять хоть его внешний вид, бог с ними с широкими шароварами и фантазийными золотыми тапочками, директор никогда не носил верхнюю одежду. В смысле, на верхнюю часть тела. Его торс всегда был голым. И это при том, что в горах было прохладно. Не говоря уж о нереспектабельности такого стиля в принципе. Первое время Вейрон был в шоке, сейчас уже попривык.

Большую часть времени Озворд вел себя, как слишком активный подросток. Его суждения, реакции, умозаключения – все несколько вычурно, импульсивно и инфантильно.

Под стать директору были и его студенты. Энергичные, веселые, открытые, но с узким кругозором, наивные и тоже несколько незрелые.

Всё в академии подчинялось этому духу. Как будто это была фэнтезийная игра собравшихся вместе энтузиастов.

Да и архитектура Фиммы усиливала это ощущение. Академия была построена на вершине горной гряды, на пяти её пиках. Канатного городка здесь, впрочем, не было, лишь с десяток подвесных мостов. Плоская и широкая поверхность вершин позволяла строить удобно и безопасно. Но и тут создатели и жители Гармонии умудрились отличиться: помимо привычных строений – учебных классов, тренировочных площадок, лазарета, столовой и прочее, было здесь и два необычных и весьма примечательных здания. Помпезные и нелепые башни, каждая из которых единолично занимала свой собственный пик. То были храмы, посвященные Высшим и Малым духам. Зачем и для чего, история умалчивает, но студенты иногда даже заходили туда, медитировали или молились. Нигде в мире таких храмов больше не было.

Вот в таком странном, вычурном, в каком-то смысле даже гротескном месте, третий день прибывал Вейрон. Фимма крайне редко сотрудничала с другими академиями и мало кто мог похвастаться, что гостил в горной Гармонии, связано это было не с закрытостью Фиммы от чужих, напротив, гостям здесь были рады, а с неудобным местоположением. Может, отчасти, потому здесь сложилась особая атмосфера.

В общем Вейрон насмотрелся и наслушался достаточно, и у него уже голова кружилась от происходящего.

Впервые Клифф поговорил с Озвордом сразу по приезде в академию. Первые впечатления были тягостными. Вейрону казалось, что его то ли разыгрывают, то ли издеваются. Высокопарный, вычурный слог, странные выражения и сентенции, спектакль, одним словом. Сейчас юноша уже привык, но в первый раз это его сильно выбило из колеи.

Помимо всего прочего, на той встрече Озворд ясно дал понять, что Фимма своим идеалам не изменит и в войну ввязываться не будет, а чтобы «достойнейший юноша, понял особый дух горных диссонеров, и причины его возвышенности», директор предложил пару дней пожить в академии и понаблюдать.

Вейрон жил и наблюдал. Что ему оставалось? Ведь Озворд пообещал, что по истечению этого времени он снова поговорит с гостем, чтобы «расставить все точки и растворить все сомнения». Встреча должна была случиться сегодня вечером, но директор срочно отбыл на охоту на какого-то опасного монстра, но обещал, что завтра утром непременно найдет время на разговор с гостем.

Вейрон выбил разрешение воспользоваться рацией (несмотря на аскетичный образ жизни и отказ от благ цивилизации, некоторые технические изобретения в академии были разрешены) и отправился в мастерскую, где находилось древнее военное устройство, чтобы связаться с Крипелином.

- Ну, как дела, дружок? – сквозь хрип помех прогудел голос Анджелуса. – Совсем беда?

- Да признаться, порадовать вас пока нечем, - неохотно ответил Вейрон.

- Когда этот псих назначил тебе встречу?

- Завтра утром.

- Вейрон, я прекрасно знаю, с чем тебе приходится иметь дело, не взваливай на себя больше, чем нужно. Некоторых людей даже смерть переубедить не в состоянии. Если завтра ничего не получится, возвращайся, что поделать, мы попытались. А ты нужен здесь, враг уже продвигается к столице, первые рубежи обороны прорваны.

Вейрон даже думать не хотел о провале задания, тем более после того, как он потратил на него столько времени и сил, но если вначале юноша был полон энтузиазма и решительности, то сейчас его уверенность в успехе сильно ослабла. Вейрон безнадежным голосом ответил: «Да, сэр», и прекратил связь.

Наутро, чуть свет, Вейрон отправился к директору. Войти к нему можно было по-простому: никаких секретарей, впрочем, как и кабинета у него не было. Озворд принимал гостей прямо там, где жил, в просторном бунгало, построенном рядом со столовой.

Как и ожидалось, директор уже не спал, разливал по чашкам чай. Как всегда бодрый, активный, раздетый по пояс… Вейрон невольно вздохнул.

- О, мой юный, но уже достойный друг! – невесть чему восхитился Озворд. – Рано вставать – прожить день счастливо! Чаю?

- Да, спасибо, - Вейрон знал, отказываться бесполезно, тем более, когда уже все было разлито, и вопрос являлся формальным. Впрочем, чай у директора Фиммы был отменный, вот и сейчас его терпкие нотки игриво блуждали под сводами бунгало, добавляя в это бедно обставленное: кровать, ковер, два столика, три кресла и шкаф, жилище уюта, а его обитателям бодрости.