Алая лента для Серебряного дракона

Глава 1. Ценный актив

– Ваша дочь должна стать моей женой, – произносит старый граф, а я сильнее вжимаюсь лопатками в холодный камень ниши, прячась за портьерой.

Ткань пыльная, от неё неприятно першит в горле.

От скрипучего голоса Ратгера меня передёргивает.

«Не дождёшься», – бормочу себе под нос и замираю, вслушиваясь в тишину огромного зала.

Мне сейчас очень важен ответ отца.

Эхо под высокими сводами глухое, но властный тон графа я узнаю из тысячи, как и его мерзкий запах мазей для больных суставов, который не перебивает даже его тошнотворный парфюм. Граф Ратгер не вызывает во мне ничего, кроме отвращения. И я почти уверена, что отец откажет.

Не может ведь он согласиться на такое...или может?

Тишина затягивается. Я сильнее сжимаю кулаки и мысленно тороплю отца.

Ну же, откажи ему. Скажи, что принцессы Вольных земель не продаются за призрачную военную поддержку, и что мне всего девятнадцать, а Ратгер уже успел похоронить трёх жён.

Вместо этого раздаётся тяжёлый вздох человека, которого припёрли к стене.

– Ты просишь слишком многого, Ратгер, – наконец отзывается отец. – Хлоя – маг алой ленты. Она ценный актив для земель Лорана.

– Именно поэтому я её и хочу, – сухо обрывает граф. – Мои легионы стоят на южной границе. Если Алэрия решит двинуться на нас, ты не удержишь перевалы без моей поддержки. Алая лента или нет, но мёртвой она тебе не пригодится. Моя защита стоит дорого, и я хочу железных гарантий в виде наследника с сильной кровью.

– Наследник с сильной кровью будет у всадника-дракона и мага алой крови, – напоминает ему отец. После признания магии алой ленты официальной магией все как с ума посходили. Если раньше нас сторонились, теперь же каждый хотел заполучить себе такого мага в свиту или в родственники. А те, кто повыше хотел более крепкого союза. Граф Ратгер не стал исключением. Вот только он не был всадником дракона.

К горлу подступает тошнота от одной только мысли о том, что этот старик будет ко мне прикасаться.

– Дай мне время, – просит отец, и внутри у меня всё обрывается, потому что слишком подозрительно звучит. – До конца недели. Я должен подготовить двор и саму Хлою. Мне надо поговорить с ней. Она порой бывает очень строптива.

– Выбивать строптивость из молодых жён – моя специализация, – снисходительно усмехается Ратгер. – Хорошо. Вермя я дам. Но только до конца недели.

Его шаги гулко отзываются эхом по всему залу. Я задерживаю дыхание, вжимаясь в нишу, пока тяжёлые створки зала не закрываются.

До конца недели. Значит, у меня есть ровно три дня на то, чтобы что-то придумать. Но что?

Я выжидаю ещё немного, пока стихнут шаги отца, и только тогда выдыхаю, отодвигая в сторону пыльную портьеру.

В груди щемит от разочарования, и сердце гулко бьётся в груди. Алая лента мгновенно отзывается на стресс.

Я кожей чувствую, как декоративные пальмы в массивных кадках у окон начинают тянуться ко мне, чтобы успокоить.

Больше всего в это истории поражает то, что отец даже не попытался отказать, он просто продал меня.

Конечно, я не витала в облаках и адекватно оценивала своё положение. Я понимала, что рано или поздно мне придётся выйти замуж ради политической выгоды.

Но в глубине души я рассчитывала на кого-то вроде Жозефа – нового молодого генерала при армии отца с цепким взглядом, прямой спиной и широкими плечами. Я любила подглядывать за ним, когда он проводил проверки солдат или учебные построения.

Или надеялась, что отец выберет виконта Пуансье из соседнего графства, с которым мы знакомы с детства. Он отлично держится в седле и вполне привлекателен внешне.

Но Ратгер... Он не вписывается ни в какие рамки.

Во-первых, он абсолютно лысый, а во-вторых, у него отвратительные жёлтые зубы. В-третьих...Да для того, чтобы захотеть выброситься из окна башни, мне вполне хватает и этих двух пунктов.

Я быстрым шагом иду по коридорам, игнорируя дежурные поклоны стражников.

Мне нужно выйти на воздух, чтобы привести мысли в порядок. Подпитаться энергией земли и растений. Они всегда давали мне силу.

В такие моменты я особенно жалею, что родилась девчонкой. Слишком бесправная и это неимоверно бесит.

Будь я на месте своего старшего брата, который только и делает, что глушит вино и проигрывает в кости золото Лорана, я бы уже давно командовала легионом.

Я стреляю из лука точнее любого гвардейца в этом замке и владею магией алой ленты, но для отца я всего лишь выгодный актив, который он теперь пытается выгодно сбыть с рук.

На улице свежо, влажный морской ветер приносит запах моря и ласково гладит щёки. Я на секунду зажмуриваюсь, вдыхаю любимый запах смеси моря и аромата цветов. В Лоране мне хорошо. Я люблю этот воздух, близость моря, и тёплые зимы. Не хочу уезжать отсюда. Но, видимо, придётся.

Открываю глаза и киваю замрешему в поклоне садовнику.

Стараюсь вести себя непринуждённо, изображая обычную прогулку перед сном, и уверенно сворачиваю на узкую, заросшую тропинку за кустами дикой розы.

Это мой привычный маршрут. За старой каменной статуей в дворцовой стене много лет зияла удобная узкая брешь, через которую я постоянно выбиралась в лес, подальше от бесконечного контроля. Издалека её не видно, да и пролезть не сможет каждый.

Я привычно раздвигаю колючие ветки шиповника, которые послушно гнутся под моими пальцами, пряча шипы, и резко останавливаюсь.

Прохода больше нет.

Брешь не просто заколотили досками – её основательно заложили камнем, и на свежей кладке ещё отчётливо виднеются следы сырого раствора.

Я смотрю на этот серый камень, и не верю глазам. Значит, вот так, да?

Отец решил запереть меня, чтобы я не сбежала.

Значит, он всё прекрасно знал и намеренно приказал замуровать мою единственную лазейку именно сегодня, перед тем как дать окончательный ответ графу, чтобы отрезать мне все пути к отступлению.

И сомнений больше не остаётся. Отец даже и не собирался отказывать графу. А это значит, что у меня не остаётся вариантов. Быстрым шагом возвращаюсь во дворец.